Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 47 – Валентина Зайцева

— Наёмники в замке! За мной, спасём Его Высочество! — гремел его голос, пока он со своим отрядом яростно прорубал кольцо окружения.

Какая предсказуемая, чистая порода... Вечно эти Валериусы строят из себя праведных спасителей, даже не понимая, что их просто впустили в готовую клетку.

Я перевёл взгляд на Императрицу. Какое упоение — видеть, как её благочестивая маска святоши даёт трещину. Беатрис застыла, её ухоженные пальцы судорожно вцепились в костяные бусины вервицы и замерли. До неё наконец дошло: Северус облажался, мои гончие перебили его людей на внешних постах, а её «идеальный» план только что превратился в братскую могилу для её же солдат.

В этот момент из моего носа снова потекла горячая, солоноватая струйка крови. Я физически чувствовал, как едкий яд огнепоклонника продолжает собирать свою жатву, медленно выжигая мои лёгкие изнутри, но эта пульсирующая боль лишь возвращала мне истинную остроту чувств. Беатрис заметила эту кровь. Она мазнула по моему лицу быстрым, оценивающим взглядом, взвешивая шансы, и решила не искушать судьбу — парализован я или всё ещё могу перерезать ей горло. Поджав хвост и укрывшись за спинами выживших слуг, старая карга поспешно бросилась к западному выходу из зала. Поделом. Её смерть я оставлю себе на десерт.

Элара, видя, что помощь наконец пришла, судорожно выдохнула. Облегчение подкосило её — она начала оседать на пол, словно из её тела разом выкачали все силы. Я перехватил её за талию одной рукой, не позволяя упасть. Мой взгляд скользнул по её бледному лицу, испачканному слезами, и внутри меня заворочалось глухое, непривычное беспокойство, похожее на глухую ярость. Она не должна быть такой. Она не должна плакать из-за меня.

— Убейте всех, — тихо приказал я Брану, вытирая окровавленные пальцы о шёлк.

Затем я наклонился, подхватил Элару под колени и легко поднял её на руки. Шагая прямо по чистым плитам, минуя лужи крови, я направился к выходу из этого проклятого зала. Элара уткнулась лицом в мою грудь, её тонкие пальцы до сих пор мелко и холодно дрожали, цепляясь за мой доспех.

Почувствовав этот её липкий, первобытный страх, я до боли сжал объятия и коснулся губами макушки её головы.

— Всё хорошо, Элли. Теперь всё хорошо, — прошептал я ей в волосы, совершенно игнорируя то, как за моей спиной один за другим распускались кровавые бутоны чужих смертей.

* * *

Из-за внезапного, кровавого хаоса, вспыхнувшего во дворце, на широких крепостных стенах почти не осталось стражи. На смотровых башнях лишь сиротливо покачивались зажжённые фонари, брошенные придворными дамами в их безумной, трусливой спешке.

У Ворот Сияния всё ещё царило суматошное оцепенение. Гвардейцы стояли плотным, настороженным караулом, но стоило мне приблизиться, как их строй испуганно расступился — никто из этих цепных псов не посмел преградить мне путь или сделать хотя бы шаг навстречу.

Ночной ветер сделался невыносимо горьким и леденящим, срывая с крыш замка искры рухнувшей башни, отчего казалось, будто прямо нам на головы с чёрного неба падали умирающие звёзды.

Я бережно донёс Элли до своей кареты. Усадив её на мягкое сиденье, я тут же распахнул свой тяжёлый суконный плащ, укутывая её в него с головой, словно драгоценную добычу, и принялся медленно, успокаивающе поглаживать её хрупкие, мелко вздрагивающие плечи. Мне чертовски не нравилось, что она дрожит.