Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 104 – Валентина Зайцева

Не слушая моих слабых оправданий, Валерия решительно увлекла меня за собой, помогла подняться в нашу семейную карету и с силой задёрнула плотные шёлковые занавески, отрезая нас от любопытных глаз дворцовой стражи.

Стоило нам остаться вдвоём в полумраке экипажа, как она протянула руки и бесцеремонно обхватила ладонями моё лицо. Валерия принялась беспардонно сжимать и тискать мои щёки, пока моё лицо несчастно не сморщилось, превратившись в забавную гримасу, а затем нежно ущипнула меня: — Если тебе плохо, просто скажи об этом вслух, Элли. Не смей держать всё в себе!

Я растерянно замерла, глядя на неё сквозь подступившие слёзы.

— Неужели ты думала, что твоя сестра слепая и ничего не заметит? — Валерия тяжело, сокрушённо вздохнула, и в её голосе проступила непривычная горечь. — В твоём сердце больше нет той детской, чистой влюблённости в Адриана, верно? Ты смотришь на него как на чужого. Эта змея, Императрица Беатрис, сегодня под предлогом заботы о твоём здоровье и «изгнания болезни» намертво заблокировала нам все пути к отступлению. Теперь даже притвориться смертельно больной не выйдет — она заставит тебя пойти под венец. В ней нет ни капли истинного благородства, одна лишь холодная жестокость. Но, Элли… если этот навязанный брак принесёт тебе одни лишь страдания, я бы предпочла, чтобы ты отказалась. Плевать на последствия! Пусть даже это сочтут за неповиновение воле короны, пусть нас ждёт конфискация всего имущества рода Валериусов и сырые застенки Алой Канцелярии, я всё равно…

— Валерия, тише! — я испуганно прервала её, бросившись вперёд, и крепко, до боли обняла сестру за плечи, утыкаясь носом в её плащ. — Умоляю тебя, никогда не говори таких страшных вещей. Не смей даже думать об этом.

Моё сердце бешено колотилось. Во время прошлогоднего северного похода я дорогой ценой, балансируя на грани жизни и смерти, едва сумела обмануть безжалостный рок. Я сделала всё, чтобы изменить предначертанную судьбу, чтобы мои любимые, дорогие сердцу родные остались живы и были рядом со мной. Как я могла теперь позволить всему этому пойти прахом из-за моей минутной слабости, из-за глупых, эгоистичных душевных ран? Моя боль — ничто по сравнению с их жизнями.

К тому же, в тот самый день, когда я приняла роковое решение навсегда оставить Каллума Рейна, я чётко осознавала: что бы ни принесло мне грядущее, какие бы круги ада мне ни пришлось пройти, я больше не имею никакого права чувствовать себя обиженной или несчастной. Это была цена его спасения.

Это был путь, который я выбрала для себя сама. И теперь мне оставалось только идти по этой беспросветной, тёмной дороге до самого конца, чего бы мне это ни стоило.

Валерия, сидевшая по-мужски широко и уверенно, сгребла меня в охапку и с силой прижала мою голову к своей груди, словно пытаясь защитить от всего мира.

Я чувствовала, как под её ладонью мерно бьётся сердце, и знала, о чём она думает. Валерия наверняка вспоминала горькие слова нашего брата Юлиана, которые он обронил перед нашей поездкой во дворец: «Валерия, это лишь наше бессилие. Мы виноваты в том, что не можем дать нашей маленькой Элли права выбора».

Императорская власть душила, как ядовитый туман. Воля Октавиана Рейна была подобна незыблемому небосводу, который мог в любой момент рухнуть и раздавить нас, а все былые воинские заслуги нашего отца, генерала Дамиана Валериуса, перед лицом тирана оставались лишь хрупкими мыльными пузырями.