Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 140 – Валентина Зайцева

— Что же ты молчишь, Венценосный Отец? Где же твоя хвалёная мудрость и безграничная милость к своим подданным? — он сорвался на хриплый, лающий крик. — Почему ты не ведёшь себя как истинный владыка? Почему не заслонишь их своим телом?! Смотри, я ведь почти всех их вырезал из-за тебя!

За столом у Императора Октавиана судорожно заходили желваки. Но он упрямо продолжал хранить мёртвое молчание. Между спасением чужих жизней и сохранением собственной абсолютной власти он до самого конца выбирал власть.

Отчаяние тяжёлым саваном накрыло чертог. Угасающие взгляды людей ещё были обращены к дверям в надежде на явление дворцовой гвардии. Но я прекрасно знала: без единого приказа от всех трёх ведомств гвардейцы снаружи не имеют права обнажить мечи. К тому же, у меня внутри шевельнулось страшное подозрение... Накануне Каллум Рейн тайно взял в заложники семьи командиров этой самой дворцовой стражи. Не зная, где спрятаны их близкие, гвардейцы у ворот просто не посмеют сделать ни единого шага, боясь погубить родных. Мы были полностью отрезаны от мира.

Время утекало минута за минутой. В яростной схватке погибла почти половина мятежников Даэна, но и мой отец с остатками бойцов были полностью истощены, едва удерживая мечи. Небо за окнами стремительно чернело, а удушливый запах свежей крови заполнил всё пространство чертога.

Даэн на пару минут выходил наружу, а вернувшись, в слепом припадке ярости зарезал ещё нескольких лордов. Даже с клинком у самого горла Император Октавиан наотрез отказывался подписывать отречение. Он напоминал старого, умирающего волка, который до последнего хрипа сжимает зубами кусок мяса, пытаясь сохранить остатки своего монаршего достоинства.

Лицо Даэна исказила гримаса чистого, животного бессилия. Судорожно вцепившись ногтями в собственные растрёпанные волосы, он безумно заорал на заместителя командующего патрулём:

— Найди Имперскую Печать! Сломай ему пальцы, но заставь написать этот проклятый указ!

— Ваше Величество, простите меня, — глухо произнёс заместитель командующего, глядя на Императора.

Он высоко занёс свой длинный меч, лезвие которого блеснуло холодным, безжалостным светом над головой правителя.

* * *

Даэн Рейн

Всё кончено. Мой заместитель уже занёс длинный меч над головой старика, готовый поставить кровавую точку в истории его правления. Ещё секунда — и корона Остерии будет моей!

Вдруг раздался глухой, влажный хруст. Из груди моего генерала, прямо сквозь расшитое золотом полотно, с мерзким чавканьем вырвалось окровавленное остриё чужого клинка. Оружие со звоном выпало из его безжизненных рук. Из его рта хлынула густая кровь, окропив моё лицо удушливой тёплой гнилью, и он замертво рухнул на колени.

Моё сердце пропустило удар. На секунду в чертоге воцарилась звенящая, мертвенная тишина, а затем в проёме разбитых дверей открылся силуэт, от вида которого у меня внутри всё покрылось ледяной коркой.

Каллум.

На нём не было тяжёлых, уродливых боевых доспехов — лишь его привычное, безупречно скроенное фиолетовое одеяние, плавно колыхавшееся при каждом шаге. Чернильно-чёрные волосы были наполовину распущены и мягкими волнами падали на плечи. Если бы не мелкие капли чужой крови, запятнавшие его неестественно бледную щёку, и тёмные подтёки на широких рукавах, можно было подумать, что этот ублюдок просто ошибся дверью во время своей неспешной вечерней прогулки.