Книга Сделано с любовью, страница 108 – Алиса Перова

А я что… – я молчу и покладисто распахиваю заднюю дверь…

— Давай подсажу, – метнулась ко мне Алекс.

— Руки! – угрожающе шиплю на неё. – Я беременная, а не парализованная.

— Угу, а взбираешься, как разбитая параличом черепаха.

Таки да! Сама не понимаю, как так вышло, но живот вырос за какие-то считаные дни и создал мне такие проблемы, о которых я даже не подозревала. Но в свой танк я всё же вскарабкалась самостоятельно и, развернувшись к заднему тонированному стеклу, уставилась на маму. И такой у неё кисляк на лице! Неужели она всерьёз надеялась, что я приглашу её жить с нами? Ещё недавно я б её и во двор не пустила, но Стешку жаль. Да и мы с Алекс, откровенно говоря, рады, что мама вернулась – всё же перенервничали мы из-за её путешествия.

Наблюдаю, как Бегемот крадущейся походкой приблизился к маминым ногам и принялся изучать чужачку. Ага, пометь ей босоножки! Но Настенька ловко взмахнула изящной ножкой, и кот улетел в сторону. Он тут же оскалился, свирепо затряс своим куцым обрубком и, приняв угрожающую позу, пошёл на врага. Жаль, не удалось досмотреть, чем закончится поединок – Алекс вывела машину с территории двора. Но за Бегемота я не волнуюсь – он себя в обиду не даст, да и Стешка, если что, заступится.

— Не, ну ты видала её, а? – прорвало вдруг Алекс. – Какая искусная иллюзия адекватности у нашей Настасьи! Я чуть не купилась. Одиноко ей в квартире, бедняжке! Понятно дело – с нами-то лучше на всём готовом! Спи, жри и только успевай выгуливать свою… гм… разгуляйку. Веришь, уже на втором куске торта я еле сдержалась, чтобы её не выставить. Ещё и на Кирюху ярлык навесила!.. Это он-то корыстный продуман? – охренеть!.. А потасканный кобелина Вадик для неё, значит, премилый мальчуган!.. Во логика – да?

В последнее время всё чаще ядовитый язык Алекс треплет имя Вадика – нещадно жалит, приписывая моему Вадьке прорву сомнительных подвигов. Послушать её, у моего братишки в штанах свирепое и неудержимое чудовище. И всё чаще Алекс закрывается в своей спальне и неистово танцует. Об этом мы со Стешкой можем только догадываться – нашей старшенькой не хватает лёгкости и топает она иной раз, как самка гиппопотама.

— Скучаешь, Саш? – спрашиваю внезапно и в зеркале заднего вида ловлю её злой взгляд.

— Обойдётся! – рявкает Алекс и вдруг взрывается: – Ну зачем ты напоминаешь? Урод! Ненавижу его!

— Ты сама о нём заговорила, – я пожимаю плечами. – А раз так, то хочу тебе напомнить, что у Вадьки сейчас каникулы, и скоро он прилетит.

— Как прилетит, так и улетит, – жестко отрезает она. – Ты бы лучше думала о том, что у Кир-сана скоро закончится контракт, и уж он-то прилетит насовсем. Ты готова?

Я думаю об этом… Каждый день думаю! И гоню воспоминания… Но каждую ночь память немилосердно выплёскивает наши дни и ночи, самые острые минуты, мгновения-капли… Их так много, наших неповторимых мгновений!.. Взгляды… поцелуи… прикосновения… признания… Все они сливаются в единый мощный поток и рушат мои защитные барьеры, и размывают мою волю… и требуют повториться…

— Айка, оглохла, что ли, ты чего там притихла? – Алекс ловит мой взгляд в зеркале и фыркает. – Провалилась в мечты, искусительница? А знаешь, что самое обидное? Что в итоге во всём виноватой останусь я! Ты же вся из себя загадочная гейша и ничего ему не обещала, и как будто ничего не должна… А я – предательница! Втёрлась в доверие, прикинулась другом, а потом лишила детей отца. Тьфу, вернее, отца лишила детей… А-а-а!.. Ну ты поняла меня – всех, короче, обездолила!