Книга Сделано с любовью, страница 110 – Алиса Перова

— О как! Заинтриговала – посмотрим! – хохотнула Алекс. – А вот тебе ещё примерчик: года три-четыре назад Стешкина математичка назвала её раззявой при всём классе… Прикинь, это нашу-то принцессочку! А после этого всю неделю никто не ходил на уроки математики. Скандал был жуткий, но математичку всё же заменили – она сама попросила.

— Молодцы, что поддержали, – произношу с некоторым сомнением. – Лишнее подтверждение тому, как все любят нашу Стешку.

— Бесспорно! Ведь когда её любят, она свернёт горы, а уж если не любят… свернёт и шею.

— Саш, заткнись, а!

— И не подумаю! Стефании через полгода восемнадцать, и если мы не примем меры, то нас всех ждёт всемирная слава! Мама будет в восторге!

— Ты о чём? – я хмурюсь, а этот разговор меня бесит всё сильнее.

— А припомни-ка, Айчик, кто такой у нас Феликс Сантана?

— Смазливый испанский педик, который таращится на меня почти со всех стен моего дома и которому мне очень хочется проредить улыбку.

— Вот! Точно – педик! – обрадовалась Алекс. – А я думаю, что меня так смущает… а ты откуда знаешь?

— Чего я знаю? Не знаю ничего такого, – теряюсь я. – Просто так сказала… потому что этот фотограф чересчур красивый. Ему б в модели. Но он же, вроде, того… женился недавно…

— На ком – на этой отфотошопленной метиске? Пф-ф! Брехня! Слушок для того и пустили, чтобы никто не сомневался в его ориентации. Стешка говорит, что в прессе нет ни одной свадебной фотки – так бывает, Ай? У нас с тобой – да, но у таких, как они, – никогда. И ты права – натуральные мужики не бывают такими красивыми. Им просто не позволят!

— Ну… почему?..

— По кочану! А ещё я пыталась их взломать, но там такая хитрая защита!.. Короче, не с моим опытом. Кто-то, Айка, очень грамотно оберегает их личную жизнь – и этого испанца и его желтоглазой француженки.

— А Стешка тут при чем? – вспомнила я.

— А-а, ну да! Если этот Феликс по мальчикам, то уже и ни при чём, но если он мужик-мужик… то попомни мои слова – наша малышка до него непременно доберётся, и вот тогда нам всем будет некогда.

Мне взгрустнулось, и я даже не сразу заметила, как, переливаясь на солнце яркими бликами, перед нами выросла голубая стеклянная высотка. Мне как раз сюда и надо – на двадцатый этаж.

— Саш, загони мой танк на парковку и жди.

Аика

Июль (продолжение)

Я потянула на себя тяжёлую дверь и из душного шумного лета шагнула будто в холодильную камеру. Бр-р-р!

— Здравствуйте, – приветствую грустного мужика, вынужденного из-за небольшой кучки трудоголиков охранять вертушку в этот субботний день. – На мое имя выписан пропуск.

Дядька тоскливо посмотрел на мой живот, затем в паспорт, снова на живот… и, вероятно, найдя десять отличий, уткнулся в амбарную книгу. Проделав свою привычную нудную работу, он протянул мне пропуск и монотонно пробасил:

— Распишитесь, пожалуйста. Лифты слева, Вам на десятый этаж.

— Спасибо.

Перебьётся без меня десятый этаж!

Так я думаю, минуя одиннадцатый, пятнадцатый, девятнадцатый этажи и выходя на двадцатом. Всё оказалось, как обычно, просто. Пропускная система – оборжаться можно. То ли дело приёмная господина Ланевского – там в обычный будний день и муха не пролетит. Я слышала, что даже сам шеф старается лишний раз не попадаться на глаза собственной помощнице. Но сегодня суровая тётка сменила офисную конуру на домашнюю, и путь для меня свободен. Остаётся надеяться, что Александр Андреевич ещё на рабочем месте.