Книга Территория нелюбви, страница 93 – Алиса Перова

— Мил, не лезь к ней! — предостерегает.

— А что ты так за неё испугался? — психует она, но вмешивается Алекс:

— Он за тебя испугался, дура! Потому что, не зная брода, не следует пихать свой нос в чужие семейные разборки.

— Ну, не даром же её нос на семерых рос! — я ещё не оставляю надежду на её урок. — Да, Мила?

— Жена дебила, — тихо бормочет Алекс.

И в этот момент Ричард, устав прислушиваться и страдая от невнимания, раскатисто и громко выдал длинную и кучерявую тираду. Гости дрогнули, а мама многозначительно выпучила на сына глаза:

— Понял, да? Это то, о чём я тебе говорила.

— Ни хрена себе! — присвистнул рыжий хрен. — А весело у вас тут!

— Кто это? — испуганно шепчет долгоносая. — Алексик, давай лучше завтра разберёшься со своим наследством, поехали в гостиницу…

Вот же рыжая напасть — в гости он прикатил!..

И ладно мама — у неё сейчас, кроме этой квартиры, вариантов ноль. Но Сашке-то чего не хватает? Ему же папа квартиру в Киеве купил. И пусть жильё пока в стадии зародыша, у брата ведь есть, где жить, да и финансами он подогрет нормально. А эта его… носатая курица, ей-то что надо? Судя по брендовым тряпкам, не похоже, чтобы она слишком нуждалась. И, будто вторя моим мыслям, из коридора звучит звонко и заносчиво: «Я знаю права Алекса! Мой отец, между прочим, известный адвокат!»

Во как — права у них! Похоже, плохи дела у знаменитых адвокатов, раз уж их отпрыски не гнушаются промышлять рэкетом.

Скандал за моей дверью не прекращается. Силы не равны — двое против троих. Только я не желаю принимать участие в этом балагане. Что они делят? Не многовато ли охотников на один маленький, с годами потрёпанный и несовременный теремок?

— Да пусть они подавятся этим наследством! Хоть бабку Валю притащат на подмогу, чтоб и мама заодно взбодрилась. Жлобы!.. Правда, Ричи? — запрокидываю голову, чтобы разглядеть реакцию ворона, сидящего на подлокотнике дивана.

Ричард меня не слышит, он распушил перья и беспокойно крутит головой — ему не нравится шум в квартире. И мне тоже.

— Успокойся, очень скоро будет готово наше гнёздышко, и уж оттуда никто нас не выкурит. Правда? — щекочу пальцами его чёрную шелковистую грудку.

— Правда, — включается он в беседу и начинает взволнованно что-то рассказывать мне на своём птичьем вперемешку с грубой бранью.

— А в августе, когда мне уже стукнет восемнадцать, я обязательно выкрою дней пять… Нет — целую неделю! И мы рванём с тобой к морю. Ты же хочешь на море, Ричи? А что, закадришь там блондинистую чайку…м-м? И оторвёмся с тобой по полной, да?

Но вместо ответа Ричарда из коридора звенит истеричный мамин голос:

— …Но не в городской же квартире держать эту тварь!

Сама ты тварь!

— Ты не волнуйся, это не оскорбительное слово, — спешу успокоить Ричи, старательно абстрагируясь от маминого голоса. — Вообще-то, все мы божьи твари… И я тоже, и девчонки, и живность всякая… И мама…

Хотя она вряд ли божья…

В отличие от Стешки, меня не особенно умиляют представители фауны — ну звери и звери. Я отношусь к ним, как к людям, только другой расы и признаю их право на свободу.

— Ричи, я не понимаю, почему люди считают себя вправе уничижительно обращаться с животными? Чем мы сами лучше них? Ведь в мире людей так же, как и в животном мире, сильные уничтожают слабых. И порой звери и птицы оказываются намного милосерднее людей. А мы истребляем их, неволим… Разве это правильно?