Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
«REM» пели про потерю неизвестной религии, про какого-то несчастного в углу, пытающегося подобрать ключи… Нонна поглядывала на кайфующую Иринку, резко выделывающегося рядом с ней Психа, исполняющего танец кубика-рубика, и, выдавливая слезы, шептала: — А тебя люблю! Вот сейчас пойду и убью себя! Кончу мою несчастную жизнь! Ради тебя, между прочим! — Вот этого не надо! — переполошился Али. На Нонкином лице было столько решимости, что он поверил: она может учудить и не такое. — Как же тебе доказать, что ты для меня — все?! Что значишь для меня больше, чем моя никчемная жизнь?! — Не нужно ничего доказывать! Я верю… — Али с волнением схватил Нонкины руки. — Но ты же жену свою любишь! Как мне жить после этого, а? Я даже дышать не смогу, если ты ко мне равнодушен… Али не знал, как завершить этот разговор, боялся, что она сорвется и побежит заканчивать свою никчемную жизнь, и еще сильнее сжал Нонкины запястья, чтобы удержать влюбленную на месте, в случае чего… — Я не говорил, что равнодушен. Наоборот, признался, что считаю тебя красивой и хорошей девушкой. — Ах! Ты врешь! — заголосила хорошая девушка и вырвала руки, чтобы затем, взяв со стола салфетку, промокнуть слезы обиженной и отвергнутой женщины. — Мне никогда не везло. Детство было трудное, папа бил маму, денег не хватало. Мой единственный мужчина, которого я любила всем своим необъятным сердцем, погиб в автокатастрофе. Он сгорел заживо… Я думала, удавлюсь, когда узнала! Еле отошла… И вот теперь, когда сердце вновь полюбило, мой избранник сообщает мне, что у него уже есть любимая жена! Почему я такая никчемная?!! Али плакал вместе с Нонной и ласково гладил ее по волосам: — У тебя еще будут счастливые дни. Ты красива, молода, у тебя собственный бизнес…, — Да! Именно! Я подписала контракт, сделала программу и пошила костюмы, чтобы уехать аж в Африку и забыть, как была несчастна в России! И что мне это дало? Я так же несчастна, как и раньше! Может, даже больше… Потому что твоя любовь говорит о каких-то счастливых днях, но без него самого. Жить не хочется… Нонна бы продолжила о том, как именно ей не хотелось жить и что именно она будет предпринимать, чтобы раз и навсегда уйти в могилу, но тут рядом со столом нарисовался некий субъект, смутно кого-то напоминавший… Он нагло втиснулся между Милой и Ланой и, широко улыбаясь, произнёс: — Ну? Как? Мила высказалась по-русски, Лана предсказуемо уронила голову на стол и захрюкала, Али, смекнув, что внимание Нонки переключилось, вздохнул с облегчением, а сама Нонна, сморщив лобик, удивленно проговорила: — С-Стасик? Пышных залихватских усов не было. Перед ними сидел бледнолицый молокосос с пухлыми губами. Лишившись своей рыжей красоты, Стасик резко поглупел, выглядел наивным и до того беспомощным, что хотелось взять в руки щит, меч, гранату и стать бодигардом. Вернувшийся с танцпола Псих заржал так, что бравая улыбка Стасика мигом слетела с юного лица: — Чего ржешь? — обиделся он, но Псих только еще больше краснел, махая молокососу рукой: ничего, мол… Мила наконец обрела способность говорить по-английски: — Куда усы дел, мальчик? — Как куда? Сбрил. А что? Мне кажется, так лучше. Ты не считаешь? — Наш Стасик стал выглядеть намного нежнее и ранимее. Даже как-то благороднее, я бы сказала… — таращила глаза в сторону Милки Нонна. Мила поняла и заткнулась, а вот Псих, не заметив Нонкиной гимнастики для лица, так как ржал, согнувшись пополам, наивно ляпнул: |