Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
К концу контракта Хайрат, плюнув в безнадеге на группу-дуру, чуть-чуть ослабил контроль, тем более что его уже никто не слушал: третьего срока не будет. Нонна перестала осторожничать, несколько раз осмелилась с независимым видом продефилировать мимо «часовых» и даже показать неприличную пальцевую комбинацию со средним солирующим, удаляясь на свидание. Именно в тот момент Ашраф и вступил в игру. В его планы не входило перерастание платонических отношений в логические постельные, и он стал водить пылающую чувствами парочку по ресторанам и дискотекам, платить за развлечения и покупки. Тем самым он взял ситуацию под контроль, приобрел статус «друга семьи», Нонкино уважение и огромную благодарность кузена, так как у самого Медвежонка-Мухаммеда денег отродясь не водилось. Нередко нервы Ашрафа, завидя, что его подопечные собрались поцеловаться или слишком тесно прижимаются друг к другу, не выдерживали и он гневно орал на официантов в ресторанах или продавцов в магазинах, пытаясь спрятать мощные вспышки ревности. Нонна чувствовала, откуда ветер дует, умом понимала, что это ее шанс, но отказаться от Медвежонка не могла. Впервые в жизни она слышала столько приятных женскому уху слов любви, глядела в глаза мужчины и видела там безмерное обожание и поклонение. Сердце таяло, душа порхала в облаках, приятные волны захлестывали с головой и жизнь была прекрасна. Сухарь-Ашраф, хоть и с деньгами, сильно проигрывал. Но пришел и его час, когда вопрос о Нонкином отъезде встал ребром и романтичный Мухаммед заметался в поисках путей ее возвращения. Жениться ему в голову не пришло: семья наверняка будет против, своих денег на такую роскошь нет, да и рановато столько хлопот на молодые мускулистые плечи вешать. Что он мог предложить? Ровным счетом ничего. А вот Ашраф предложил: — Я достану тебе рабочий контракт. Ты наберешь группу и сделаешь программу. Авиабилеты оплатит отель, останется только забрать их в Москве. Визу получишь там же, я скажу, через кого. Но все это при одном условии… Никаких Медвежат. Приедешь ко мне. С сожалением, но без колебаний Нонна пожала ему руку и разрешила чмокнуть себя в ухо. «Поживем — увидим! — подумала она. — Никто не знает, что будет завтра. Жаль, конечно, что такая любовь кладется на жертвенный алтарь, но объяснение с матерью сейчас намного важнее, чем отношения с Медвежонком». Странно, но у нее отсутствовало чувство потери. Наоборот, было чувство крупного выигрыша, и воображение рисовало успешную бизнес-леди, для которой одна шоу-группа — только начало. * * * — Милк! Держи меня, а то я ее убью! — Иринка метала гром и молнии. — Сколько раз повторять, что твои ладошки «ковшиком» никому на хрен не нужны! Растопырь пальцы! — уперев руки в боки, она угрожающе двигалась в Ланкину сторону. Та с дикими глазами отступала к зеркальному заднику сцены: — У меня пальцы уже онемели! Ей-Богу, больше не растопыриваются! — Милк! Держи меня, иначе у этой Клавы из танцкружка деревни Рукокрюково сейчас будут растопырены все части тела! — Что у вас тут за битва намечается? — вмешалась Нонна, вернувшаяся с переговоров. — Обыкновенный рабочий процесс, — откликнулась Милка. Она лежала на красном кожаном диване, задрав ноги в потолок, и постоянно зевала от скуки. Челюсть уже свело, а рабочий процесс все буксовал на растопыривании Ланкиных пальцев. |