Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 63 – Елена Серебрякова

* * *

…Нонна сидела перед Ашрафом и чувствовала себя как на экзамене. Она уже вытащила билет и поняла, что ответа не знает.

— Уговор был или нет? — экзаменатор зловеще вращал глазами. — Откуда Мухаммед узнал, что мы в Алексе?

Нонна молчала. Да! Она позвонила… Но Мухаммед показался ей каким-то чужим и не сильно обрадовавшимся ее приезду. Когда он все же пришел, хоть и долго отнекивался, ссылаясь на понос, золотуху и упадок сил, в глазах мелькали прежние искры, но… Ей представлялись воображаемые цепи, что сковали душу любимого, опутали железным кольцом сердце, рвущееся к ней, желающее воспарить на крыльях самого прекрасного чувства на земле… «Разлюбил?» — екнуло в груди у Нонны, но она решила, что бедный, страдающий в разлуке Медвежонок не может показать свою любовь при кузене, что так и вращает злыми, подозрительными глазищами. «Он не мог разлюбить! — твердо сказала себе она. — Просто обстоятельства пока не позволяют…»

«Обстоятельство» всю дорогу пело про то, что Нонна — это нечто большее для него, чем просто увлечение. Настоящее чувство пришло к Ашрафу поздно, но нет ничего невыполнимого, если он захочет. Столь выдающийся мужчина в полном расцвете лет и сил мог бы стать Нонкиным покровителем. Этого хотят многие женщины, но выбор пал именно на русскую, материально не примечательную, но очень харизматичную девушку. По идее Ашрафа, русская харизматичная девушка должна включить ненадолго свои мозги и оценить столь выгодные перспективы, открываемые перед ней славным и обаятельным мужчиной. Но, опять же по идее Ашрафа, Нонна, как и все женщины, включала мозг с трудом и никак не могла допереть, что это — ее шанс и судьба! «Сколько еще ждать?» — не уставал задавать вопрос кандидат в покровители.

Нонна же в этой многочасовой дороге до Алекса и обратно мучалась от сильного желания дать кандидату в самоуверенную морду. Ей еще никто не говорил, что она тупая и никчемная. То, что она говорит так сама, ни в коей мере не подразумевает ее истинных впечатлений от собственной персоны. Культурные люди возразят и скажут, что она чудовищно ошибается, недооценивает себя, приведут приятные примеры и выдадут кучу комплиментов. «Урод!» — ругалась Нонка, но прекрасно понимала, что от этого «урода» в данный момент зависит ее пребывание в этой стране и нарываться на скандал не хотелось.

— Что у вас за совместные дела с Тареком? Почему он вас водкой угощает? — если бы Ашраф мог убивать усилием мысли, то Нонкина душа давно бы стояла перед вратами в ад, а тело билось в предсмертных конвульсиях на мраморном полу отеля «Солнечный берег».

«Ну, почему Ашраф не «голубой»?» — подумалось вдруг. Она не знала, как удержать его рядом с собой, вынудить помогать, снабжать деньгами, поддерживать во всех далеко, семимильными шагами идущих планах. Ашраф наседал, давил, прессинговал, мучил разговорами о договоре. Вырисовывался только один, до противного банальный выход: переспать. Но спать почему-то жутко не хотелось, а придумать другой выход не получалось. «Заколебал!» — не выдержала Нонна и психанула:

— Что за намеки, Ашраф? Я помню про уговор и никогда не забывала! Кузена своего сам спроси, как он узнал, что мы в Алексе! И Тарека тоже спроси, чего он хочет! То, что водкой снабдил — большое ему спасибо!!! Но никто ничего не обещал и договоров с ним не заключал!!! У тебя мания! Шизофрения и паранойя!