Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 7 – Елена Серебрякова

Шатающаяся процессия с боевым задором, шуткой-прибауткой уползала в обратном направлении норд-норд-ост, а у входа осталась статуя чистопородного нубийца, жителя верхней части Нильской долины с ошарашенно выпученными глазами и созревшим в душе желанием заняться изучением экзотических языков.

Земля качалась, сотрясалась и гудела. Отовсюду доносился неимоверный шум и грохот. Ухо перестало слышать. В темном небе летали вертолеты и от созерцания их вращающихся лопастей кружилась голова.

«Это невыносимо! — стонала Ирина. — Я умираю. Меня, наверно, убили… Нет, отравили! Во рту будто стадо слонов нагадило!» Мысленно напевая славную песню «Хотят ли русские войны?», Ирина с трудом разлепила веки: «Слоны точно были, но я еще жива…» — с облегчением подумала она, определив, что находится в гостиничном номере, а не на поле боя.

Кавардак был страшный: всюду валялись чьи-то вещи, на столе гордо стремился ввысь «Пик Коммунизма» из бутылок и посуды, на вентиляторе кружился лифчик, а зеркало исцеловали лиловые губищи. Кондиционер натужно гудел, телефон заливался трелями, входная дверь дрожала от ударов.

Ухо не слышало потому, что рядом, засунув в ушную раковину Иринки свой острый локоток, распласталась Милка, добавляя в какофонию звонкий храп с причмокиваниями. «Что это чудо природы делает в моей постели? И почему моей, когда рядом свободная кровать? Кстати, почему свободная? Где Нонка?» — вопросы возникали в голове один за другим. «Без стакана не разобраться…» — мелькнула мысль и вызвала спазм в горле. Срочно захотелось обнять унитаз и выплеснуть ему всю душу. Ирина осторожно «съехала» с кровати и, не в силах подняться, двинулась к ванной комнате на карачках. Проползая мимо входной двери, до нее наконец дошло, что кто-то нагло и настойчиво стучится.

— Кто там? — страдальческим голосом промямлила она, прислонившись к стене. В мозгах моментально высветился дурацкий ответ «Сто грамм!» и стало еще хуже.

— Message from General Manager!^[12] — радостно донеслось снаружи.

«Издевается, гад!» — скривилась Иринка и, с трудом вспомнив школьный немецкий, гаркнула:

— Warten^[13], блин!!!

Входная дверь еле поддалась. Иринка высунулась в проем и чуть не задохнулась от африканского дневного жара, который ударил в лицо раскаленным ветром. Через минуту способность дышать и видеть одним глазом (второй не хотел разлепляться напрочь) вернулась и Иринка разглядела на пороге молодого жителя верхней части Нильской долины, который заговорщицки лыбился, пребывал в прекрасном расположении духа и выглядел свежим, как огурец. «Одно слово — гад!» — с завистью подумала она.

В руке «нубиец» держал белоснежный конверт с логотипом отеля:

— Message from General Manager! — снова отрапортовал он.

— Угу… — изобразила однобокую благодарную улыбку в ответ Иринка и закрыла дверь.

Письмо генерального менеджера белой птицей пронеслось над разоренной комнатой, врезалось в храпящий Милкин нос и обреченно спланировало на пол.

Иринка же затрясла ручку двери туалета, которая почему-то никак не хотела поддаваться. Страдающая горловыми спазмами задолбила в дверь ногами, руками и даже пару раз задницей. За этим занятием ее и застал жалобный стон, а потом испуганно-дрожащий голос: