Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 78 – Елена Серебрякова

— А я и так больше не пью! — повертела пустую тару из-под водки «Горбачев» Милка. — Пошли спать?

— Угу… Все равно больше ничего нет.

И они двинулись было, совершенно забыв, что комнаты заняты, но неожиданно на пороге нарисовался возбужденный Стасик:

— Выводите Муди и Ахмеда из номеров!!! Ашраф повел секьюрити искать Шланга и Клопа в кофе-шопе. Я на шухере постою!

Псих наконец-то убедил египетского Фому-неверующего, что пропавшие мальчики культурно отдыхают в совсем другом месте, а не в номерах русского шоу. Следовательно, требуется выдворить культурных мальчиков из кулуаров и направить в кофе-шоп делать перед Фомой сценку «А мы тут! Только пописать отходили!».

— Пять минут на все! — предупредил Стасик и скрючил скорбное лицо. — Больше Ашраф не продержится: у него сегодня неожиданные, перманентные приступы диареи. Даже посидеть с нами не смог… — на носу в очередной раз заблестела скупая мужская слеза.

Милка стала стучать сразу в обе двери. Стасик занял позицию у стены с кинжалом наизготовку. Иринка громко сигнализировала в коридоре:

— Бабы!!! Мужиков за дверь!!! Быстро!!!

В одном из окон показалась встревоженная огненно-рыжая голова:

— Что такое? Сначала поем, потом кричим…

— Доброе утро, мистер Шалуфа! — проявила вежливость Ирина. — Сегодня прекрасная погода, не правда ли? — автоматически перешла она на тему последнего Джозефского урока.

— Утро прекрасное… Но очень раннее… — зевнул дайв-инструктор из любимой Стасиком Голландии.

Шалуфа представлял собой типичный образец законопослушного европейца, соблюдал режим, делал по утрам зарядку, а по вечерам наматывал круги в бассейне, рассекая лазурную гладь своими мощными руками с рыжим начесом. Сначала девушки дали ему прозвище «Шерстяной», но оно не прижилось. Так и звали его не то по имени, не то по фамилии — Шалуфа.

Он явно родился где-нибудь не в Голландии, а в Швейцарии, так как соблюдал нейтралитет во всем. В Амстердаме у него имелась жена и две взрослые дочери семнадцати и двадцати лет. Наличие дочерей почти такого же возраста и делало его отношение к русским девушкам отеческим: дети, что с них взять? Вот и сейчас они расшалились, мальчики чего-то бегают, одна девочка работает за регулировщика движения, вторая плетет что-то про климат, пользу раннего пробуждения и единение с природой. Шалуфа благодушно кивал, задавал вопросы о загадочной России и хвалил Горбачева. Иринка соглашалась: конечно не «Абсолют», но тоже хорошо…

Пять минут, отведенные Стасиком на операцию «Только вот пописать отходили» истекли, Мудик давно проковылял в свои «апартаменты», а вот Шланга в «апартаментах» так и не дождались.

Стасик с взъерошенными усами взволнованно сообщил, что секьюрити и уже приплясывающий Псих возвращаются.

— Нонна!!! Ты меня слышишь? — вопила Мила в замочную скважину. — Пинай Шланга из избы!!! Срочно!!!

Та с картинно измученным видом наконец открыла дверь. Девочки метнулись внутрь.

Сначала, пока глаза привыкали к полумраку, ничего не было видно, но потом на тумбочке для багажа медленно материализовался сиротливо притулившийся там Шланг.

— Ахмед! Родной! Выметайся, плиз!!! — заорали они хором, но Шланг как-то обреченно покачал головой, отказываясь выметаться.

— Он от меня руки и сердца требует… — кокетливо пояснила Нонна. — Не уйду, говорит, пока ты мне не скажешь, что все, что у нас было, не просто так. Жизнь ему не мила, если я не рядом, только смерть нас разлучит и, вообще, мечтает жениться. Немедленно.