Книга Маска дракона, страница 27 – Анастасия Астра

Мика озадачилась:

— А потом не сможешь?

— Нет. Потом я смогу касаться только нашего корабля, – печально склонила голову Юрико и отвела взгляд – её глаза наполнились слезами. – Я новенькая в команде «Скитальца волн», но со временем все фунаюрэй обретают такой же бестелесный облик, как капитан Каминари. Кто-то быстро, кто-то медленно – итог один.

— Но среди членов экипажа я видел таких же, как ты, – вмешался в разговор Яку. – Тех фунаюрэй, кто частично, но сохранил физическую оболочку.

Саори тоже подключилась к обсужде – нию:

— Это из-за того, что у всех призраков, независимо от вида, есть то, что связывает их с прежней жизнью. Икайно – это междумирье. Призраки с негативными эмоциями, как онрё, отличаются от тех, кто остался из-за светлых причин. Но если связи вообще нет, то люди сразу попадают в… в конечный мир.

Юрико дополнила рассказ Саори, нервно перебирая свои длинные пряди волос.

— В воспоминаниях сохраняется человечность. Поэтому с потерей воспоминаний наши тела постепенно становятся прозрачными, – она переборола смущение и подняла правую руку, которая пропускала свет от фонаря. Мика вздрогнула от этой картины, прижав перья. – Воспоминания отделяются от нас, загораются голубовато-зелёным огоньком – и вскоре гаснут. Одновременно с этим ещё одна часть нашего тела становится прозрачной. К сожалению, это неизбежно. Мы можем только оттянуть это. И то от силы на месяц.

Яку поёжился от волны мурашек, пробежавших по спине.

— А благодаря каким воспоминаниям ты ещё не стала полностью призраком? За какие из них ты так сильно держишься? – с искренним сочувствием спросил он девочку. Ведь какими бы ценными ни были мгновения прежней жизни, Юрико всё равно предстоит позабыть их.

— О родителях, – тяжело задышала Юрико, будто мыслями вернулась в тот миг, когда тонула в море. – В отличие от меня они выжили. Я же после кораблекрушения… – Юрико разволновалась, но собралась с мыслями и закончила фразу: – Я стала фунаюрэй в команде капитана Каминари. А родители… Сейчас я помню только их черты лица и голос. А цвет глаз, улыбку или теплоту объятий – уже нет.

Юрико задрожала от сдерживаемых слёз.

— Я не хочу их забывать. Не хочу! Оттяну этот момент, насколько смогу. Мне так много нужно им сказать… То, что не успела… Но, в отличие от онрё, мы не можем проникнуть в мир людей, потому что привязаны к нашему кораблю, – всхлипнула Юрико и прильнула к Мике, когда та утешающе обняла её.

У Яку тоже чуть не выступили слёзы от рассказа Юрико. Он настолько проникся к ней сочувствием, что предложил:

— Ты можешь написать родителям письмо, а я передам его.

— Замечательная идея, – воодушевилась Юрико, – я была бы очень рада… но тогда тебе придётся перейти в мир людей! – Юрико сжалась под натиском сомнений. – Они могут начать охоту на кицунэ. Нет! Своей просьбой я подвергну тебя опасности.

Яку бережно приобнял её.

— Не волнуйся о том, как я доставлю письмо. Напиши его, а я передам твоим родителям, обещаю.

— Я так и не научилась писать, – тихо призналась девочка-призрак.

— Продиктуй мне, и я напишу за тебя.

Но только Юрико метнулась к выдвижной тумбочке за бумагой, как что-то её остановило.

— Твои лисьи уши, – проговорила она, и Яку занервничал, что Юрико раскрыла его секрет. – Ты ими никогда не двигаешь. И хвостом тоже. Скажи, ты точно кицунэ? Как я доверю тебе письмо для родителей, если даже не знаю, кто ты на самом деле? Доверие не должно быть наполо – вину.