Книга Клеа и месть призраков, страница 29 – Эвелин Бризу-Пеллен

Это правда. Я осознала опасность. У нас есть враги, и это не только серые призраки.

Мы отправились в столовую и увидели Хоэля, который сидел перед горой сладких булочек, а рядом стояло масло простое и шоколадное, конфитюр, мюсли и молоко. С такой горой булок ему никогда не справиться, но разве в этом дело? Он поставил обе ноги на лежащую под столом собаку, а та с аппетитом грызла кость. Мальчуган обрадовался, когда нас увидел.

— Его зовут Клад, – громко заявил он нам с сияющими глазами и показал на пса, а потом перешёл на шёпот: – А можно я тут у вас останусь?

На мордашке у него красовались большие шоколадные усы, но они потихоньку исчезали, благодаря чудесному воздуху Особняка.

— Оставайся, сколько захочешь, – ответил Лиам.

Хоэль, похоже, успокоился, но потом снова сделался очень серьёзным, а потом лицо у него жалобно сморщилось, как будто он вот-вот заплачет.

— Судья не позволит! – Он вцепился руками себе в щеки. – Не хочу к ним возвращаться! Не хочу! Не хочу! Лучше умру!

Такого мы не ожидали. Я не поняла, о чём он говорит, но постаралась его успокоить:

— Ты туда не вернёшься, не бойся. Ты будешь жить тут, с нами.

Лиам сразу же подхватил эстафету:

— Здесь у нас здорово, сам увидишь. Меня зовут Лиам, это – Клеа. Если захочешь, пойдём на море и построим замок из песка. В твоём возрасте, я был королем песчаных замков, все соревнования выигрывал. У Лиама – дар общаться с ребятишками. Он отвлёк Хоэля от его мрачных мыслей, и тот наконец совсем успокоился.

— Надо было взять купальные трусики, – сказал он с сожалением.

Он оглядел свою пижаму, что-то, очевидно, вспомнил и прибавил:

— Вообще-то всегда нужно надевать пальто.

— А ты… Ты не надел пальто?

— Неа. Пошёл прямо в пижаме. Темно, ночь. Холодище. И снег кругом. – Он повернул голову и взглянул в окно: – А снег, что, уже растаял?

— Да, уже растаял, – подтвердил Лиам. – А ты куда пошёл?

— «Совершил бегство»! Судья сказал: «Следите, кончится тем, что он совершит бегство».

Лиам стал помогать мальчугану рассказывать:

— Так ты, значит, совершил бегство тёмной ночью среди зимы… А почему?

— Если сильно замёрзнешь, можно умереть. Мама так говорила… Одна из мам… – Хоэль замолчал и уставился на нас с приоткрытым ртом. – А я, что, умер?

— А у тебя много мам? – поторопилась я увильнуть от ответа.

Я была настолько уверена, что речь идёт о разводе, о матери и мачехе, что с большим трудом вникла в дальнейший смысл слов Хоэля. Он поведал, что у него одна мама была «биологическая», а вторая «сердечная». К тому же «биологическая» мама была и сердечная тоже, так сказал адвокат. И у него было два папы!

Мало-помалу до нас дошло следующее: его похитили из родильного дома через несколько часов после рождения. Через пять лет его разыскали настоящие родители и, естественно, решили забрать. Но Хоэль не знал, кто они такие, своими родителями он считал похитителей.

Служба охраны детства была против того, чтобы мальчика сразу передали в другую семью, они пытались найти решение ситуации, которая не имела решений. Похитителям ребенка грозила тюрьма, но это оборачивалось травмой для ребенка. Судья выносил одно решение, потом другое. Хоэль не выдержал. Он не мог возненавидеть своих родителей-похитителей, не мог полюбить настоящих, потому что они были для него чужими людьми. Никакое судебное решение не разрешило бы его неразрешимой проблемы. И он «совершил бегство», чтобы судья отправил его в приют.