Книга Клеа и месть призраков, страница 45 – Эвелин Бризу-Пеллен

Потом мы вместе стали петь ноты, каждый в своей тональности, и когда не совпадали, смеялись.

— А ты тоже умерла от холода? – совершенно неожиданно спросил Хоэль.

— Нет. Меня кто-то убил.

— Ужас!

— Да нет, ничего. Я даже не заметила, – соврала я.

Но вообще-то это частично правда. Если бы моё убийство не вызывало во мне такую ярость, можно было бы сказать, что это была хорошая смерть. Но я не могла согласиться с насилием. С тем, что меня принудили, заставили, взяли надо мной власть. Не могла простить боль, причинённую папе, мой страх, когда меня держали в подвале… Страх и безнадёжность… Потому что я не просто боялась того, что со мной произойдёт, я была в тоске и отчаянии все последние дни.

Внезапная остановка. Я поняла, почему мне было так плохо…

Хоэль прервал ход моих мыслей:

— А можно наливать им в туфли клей?

— Что? Ты о ком?

— Можем мы наливать клей в туфли злых призраков?

— Поняла… Не знаю. Но меня убил не злой призрак. И убийце я налила бы чего-нибудь похуже клея.

— Клея с камешками.

— С гвоздями. Острыми и ржавыми!

— С колючками!

— С кактусами!

— С дикобразами!

Хоэль подпрыгнул, услышав сигнал Рауля на полдник, и тут же умчал, не попрощавшись. Я тоже вышла из комнаты, чтобы разыскать Лиама. Мне нужно было рассказать ему одну важную вещь.

Я нашла его в библиотеке. Он рылся в старых папках. Достал и рассматривал какую-то фотографию. Тогда я не обратила на это внимания. Я была слишком взволнована.

Взглянув на меня, Лиам отложил фотографию в сторону и спросил:

— Ты вспомнила что-то важное?

Я уселась напротив него.

— Помнишь, я говорила, что похититель привязал меня в стенной нише? Но только сейчас я поняла, почему я не могла пошевелиться. Напротив меня он поставил два арбалета, к ним тянулись верёвки, которыми я была связана: дёрнусь и сама в себя выстрелю. Стрелы были направлены прямо в меня. Я даже спать не могла, боялась во сне нечаянно шевельнуться. Mab gast..

— Что-что?

Лиам обратил внимание на слово, какое у меня вырвалось, так бы я его и не заметила.

— Это по-бретонски, – объяснила я. – ругательство. Переводить не обязательно.

— Ты говоришь по-бретонски?

Тут меня снова как прострелило:

— Я знаю, в какую я ходила школу! В «Диван»!

— «Диван»? Так называлась твоя школа?

— Не только моя. Это целая сеть школ, где преподавание ведётся на бретонском языке.

Вот теперь Лиам всерьёз заинтересовался.

— Ты помнишь адрес?

— Нет. Но не в каждом квартале есть такой «Диван». – Я прикрыла глаза. – Я вижу дверь школы, вижу улицу… Улица спускается к морю. Вижу каменную стену. От неё виден пляж Мулен Блан. – Меня осенило. – Это же в Релек-Керюон, в пригороде, а не в самом Бресте. Сейчас я тебе покажу его на планисфере!

Лиам поднялся, но мне показалось, с какой-то заминкой. Я ещё не знала, что его путешествие в Намюр едва не закончилось катастрофой, и он боялся снова пользоваться Картой вечности. Хотя моё похищение произошло можно сказать недавно, но всё же оно уже было в прошлом, а в прошлое на такси не поедешь.

Но следователь в Лиаме пересилил опасения, и через пять минут мы уже были в подсобке. Я стояла в круглой комнате и вокруг меня жил своей жизнью мир, но у меня не было ощущения, что я часть этого мира. Я нашла Брест, увидела рейд^[8], стала искать Релек. Потом пробежала взглядом по улицам, стараясь понять, как я шла. Меня похитили за несколько шагов до Эммауса^[9], я иногда заходила туда, покупала что-то невероятное из одежды. Я показала Лиаму это место и отступила назад, сердце у меня колотилось, как сумасшедшее. Теперь я уже жалела, что рассказала ему о том, что вспомнила. Сейчас он увидит, как похититель хватает меня, а я выгляжу как полная дебилка.