Книга Тайна Карты вечности, страница 87 – Эвелин Бризу-Пеллен

— Что с ним стряслось?

— У нас нет никаких сведений, каким образом он оказался здесь. Прячься немедленно!

Я застыл на месте, всё так же прижавшись спиной к стене. Задавала не шевелился, он стал совсем серым. Даже одёжки на нём обесцветились. А потом вдруг рассыпался в пыль. Осталось лишь пустое место.

Я едва смог прошептать прыгающими губами:

— Ч-что… с ним… т-такое?

Вопрос был скорее к самому себе, чем к доктору и Раулю. Я сам же себе на него и ответил: «Задавала отдал душу серому призраку».

Я приблизился к ним ещё немного.

— Кто он такой, этот призрак?

— Не могу сказать, ничего от него не добился, – признался доктор.

— Почему он в костюме девятнадцатого века?

— Потом всё тебе объясню! Но сейчас беги в кабинет! Призрак опасен. Особенно теперь, когда с нами нет Леонида.

Да уж, тут я промахнулся! В данном случае не хотелось говорить «благодаря мне».

— Контролируйте ваши рефлексы, месье. Держите рот закрытым, – прибавил Рауль.

— Не понял!

— Сила серых призраков в том, что они пользуются нашими рефлексами, например, тем, что, удивляясь, мы открываем рот. Так у них получается забрать живую душу.

Я тут же стиснул зубы. А ведь в подземелье я именно так смотрел на происходящее, с открытым ртом!

Выходит, Задавала умер дважды. И оба раза самым нелепым образом.

Я стал медленно отступать, двигаясь по стене в обратную сторону и прислушиваясь. На этажах то там, то здесь раздавались странные стуки – шелестенье, шуршанье. Только бы все сидели тихо в безопасности в Оружейной комнате!

И тут меня буквально осенила одна идея.

— Я скоро вернусь! – шепнул я и побежал в подсобку с Картой.

Я стоял перед Картой, и у меня тряслись поджилки, потому что уже знал, в какое пекло сейчас попаду.

Я расположился поудобнее и быстро погнал ленту времени, внимательно следя, чтобы попасть точка в точку в сентябрьский день 480 года на восходе солнца… Вот он. В Фермопильском ущелье остались только спартанцы Леонида. Их взяли в клещи персы, которые прибывали в ущелье с двух сторон – одни по прямой, другие в обход, сверху. Смешались шлемы, красные гребни, мечи, щиты, круглые и продолговатые, копья, летящие стрелы. Воины падали с обеих сторон. Яростная схватка, невероятная неразбериха.

Греки знали, что погибнут, и старались убить как можно больше врагов прежде, чем рухнут мёртвыми. Даже сломав копьё, даже израненные, они продолжали сражаться. Те, у кого больше не было оружия, сражались врукопашную, вцеплялись в недругов зубами.

Я постарался отстраниться от кровавого зрелища, наблюдая только за Леонидом. «Леон» по-гречески означает «лев». И он сражался как лев! Я так им гордился! Хотя я тут был совсем ни при чём, и вообще я против войн. Мне было тяжело смотреть на всё это, потому что я знал, чем закончится дело. И что ещё хуже, я ждал этого самого конца.

Я напрягся. Смертельно раненный Леонид рухнул на землю. Мне надо сделать то, что я задумал. Очень быстро, ни на что не отвлекаясь. Я поставил палец и оказался на пока ещё пустынном месте у подножия холма – я знал, что именно там завершится битва. Я вошёл в происходящее.

Крики, вопли, звон оружия жутко на меня подействовали. Но, несмотря ни на что, я, согнувшись пополам, стал пробираться к кучке спартанцев, яростно оборонявших своего умирающего царя. Они сражались, они были заняты борьбой, они не смотрели, что делается у них под ногами. Моим единственным преимуществом была моя худоба. Единственным! И я нашёл ему применение, пробираясь среди сражающихся. Я наконец добрался до Леонида. Одной рукой он вцепился в щит, а другая его рука уже выпустила меч, глаза медленно заволакивались туманом. Я наклонился над ним: