Книга Тайна Карты вечности, страница 91 – Эвелин Бризу-Пеллен

От леденящих сквозняков ужаса. Я прекрасно это понимал.

А вот что вправду пошло ей на пользу, так это возвращение Леонида. Она даже спросила, не собирается ли он снова «исчезнуть». Я постарался её успокоить, сказав, что Леонид сам захотел вернуться обратно, ему нравится нас всех оберегать. Это было правдой только отчасти, но и заведомой ложью тоже не было.

И ещё я понял: у меня один-единственный выход, я обязан заставить её всё вспомнить – другого способа помочь ей нет. А у меня нет другого способа понять, что с ней произошло.

Мы договорились с Леонидом и пока не занимались с ним в парке на свежем воздухе, так что Клеа не заметила исчезновения горы Андре. Спартанец, разумеется, был сторонником энергичных методов воздействия и психологов считал порождением общества, которое находится в упадке. Но он уважал правила доктора Графа: больной должен был открыть для себя правду самостоятельно. Так что два дня мы активно занимались пиррихием. И тут вдруг Клеа предложила заняться бегом, и я согласился.

— Лиам! А где заснеженная гора?

Леонид сделал мне знак, чтобы я сам со всем разбирался, и отправился в полном вооружении – шлем, щит, копьё – небольшими шагами в сторону тёмного леса. Сказал, что хочет проверить состояние нашей ограды (а я даже не знал, что с этой стороны тоже ограда!).

Я заговорил с Клеа, сделав вид, что по большому секрету сообщаю ей свои догадки.

— Знаешь, мне кажется, парк у нас необычный. Такое впечатление, что наш особенный воздух концентрирует пиксели и даёт возможность пациентам воспроизводить картинки, которые они держат у себя в голове.

— Ты хочешь сказать, парк – это наше воображение?

— Не совсем. Конечно, в нём есть природа, которая существовала изначально. Но есть и картинки, и они могут появляться и исчезать. Вот, например, гора со снежной вершиной, скорее всего, принадлежала Андре, а он уехал.

Клеа какое-то время смотрела на меня круглыми глазами. Потом повернулась и показала указательным пальцем:

— Смотри, фасад «Бон марше» тоже исчез. Теперь вместо него появилась церковь.

Действительно! А вот это очень странно. Я удивился.

— А ведь Фанни никуда не уезжала.

— Да, не уезжала, – согласилась Клеа. – Но у неё появилась новая мечта.

— Какая? Фанни, что, теперь мечтает, что будет ходить в церковь на мессу?

Клеа засмеялась. И я так обрадовался. Мне очень нравилось, что она смеётся, пусть даже надо мной.

— Не говори глупостей, Лиам! Фанни мечтает обвенчаться с Кристофом.

Я тоже засмеялся. Всё же придётся когда-нибудь Кристофу помочь Фанни понять, в каком состоянии она здесь находится. Но это его дело. Я не вмешивался.

Оглядевшись вокруг, я не увидел Фермопилы. Это означало, что Леонид окончательно разрешил свою проблему с битвой.

— Лиам, – вдруг шепнула Клеа. – Труба… Она исчезла, потому что я выздоровела!

— Ты чувствуешь, что выздоровела?

Клеа покачала головой.

— Не совсем. Совсем будет, когда у меня не будет кошмаров и я перестану задыхаться от приступов ужаса.

И вдруг после этих слов она начала задыхаться. Я не поддался неосуществимому желанию обнять её покрепче и снова только повторял:

— Сопротивляйся, Клеа! Говори, рассказывай что-нибудь, не позволяй начаться приступу! Например, когда ты была маленькая и ты со своим отцом…

Клеа сдавленным голосом подхватила: