Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 3 – Юй Сы

Се Юньци ничего не оставалось, кроме как, скрежеща зубами, объявить, что произошло медицинское чудо: он совсем оправился и готов к дальнейшему пути. Пришлось ему и Гу Вэньвэнь оставить мягкие постели и прелестных служанок, которые подавали все, что им бы захотелось, и снова пуститься в дорогу.

К тому времени осень подходила к концу, и, когда Се Юньци вышел за ворота Сянъяна на рассвете, как презренный вор, под ногами его хрустел тонкий ледяной наст.

И с тех пор… пролетел уже целый месяц. Целый месяц он скитался, как бездомный вшивый пес, по расколотой очередной войной Поднебесной, пока уютный теплый дворец с расписными стенами и толпой прислуги ждал возвращения своего блудного хозяина. Целый месяц он спал на жестких кроватях дешевых постоялых дворов и питался как придется, тогда как дома у него была пышная кровать с кисейным пологом и мягкими парчовыми одеялами. А его личный повар, которого Се Юньци когда-то похитил из столицы северной империи, готовил его любимые блюда по первому слову. Целый месяц один достопочтенный не мог нормально понежиться в воде, тогда как за главным павильоном его дворца были горячие источники – и прелестные демоницы-служанки всегда к его услугам!

Словом, Се Юньци ужасно-ужасно сожалел, что решил стать учеником проклятого даоса. Зачем он шевелил траву, ища змей? Мог бы, как другие демоны, сейчас делать ставки на то, кто победит среди трех империй, и помогать какому-нибудь ушлому полководцу сменить власть. Но нет, в присутствии Мо Хэ об этих невинных демонических развлечениях пришлось забыть. И Небесам будто мало было страданий, свалившихся на голову бедного Третьего господина, потому что даос, раскусивший его обман, вознамерился проявить свои наставнические навыки. И заставил его тренироваться. Тренироваться! Его, Третьего господина, наместника востока, великого и ужасного Се Юньци! И демон осознал, что не продумал этот момент плана.

Снова заболела спина, и Се Юньци отвлекся от мыслей, повернул голову и краем глаза посмотрел на источник всех его проблем.

Источник проблем, будто почувствовав это, оторвался от книги, которую читал, и посмотрел в ответ.

— Держи спину прямой, а то будет болеть, – посоветовал он и снова опустил глаза в текст, совершенно не замечая, что некий достопочтенный хочет испепелить его взглядом.

Совет, конечно, был отменным, а спина у Се Юньци и впрямь заболела, поэтому он зло выпрямился и уставился в точку перед собой, придумывая все новые способы пыток, которыми займется, когда вырвет золотое ядро у этого «Учителя» и запрет его, беспомощного и слабого, в своей темнице.

Глаза его налились кровью, но, поскольку он стоял спиной к Мо Хэ, тот ничего не замечал. Он был занят гораздо более важным делом, и, хотя один молодой господин и полагал, что даос просто развлекается чтением, приятной его книгу назвать было нельзя.

На его коленях лежала раскрытая черная тетрадь. Она была очень потрепанной, кожа на обложке местами протерлась, а бумага пожелтела от старости. Однако крошечные золотые частицы, из-за которой бумага слегка блестела на зимнем солнце, являлись нитями заклинаний, благодаря которым эта древняя рукопись до сих пор сохранилась. Эту бумагу называли цзиньданьской^[6], и ей были нипочем ни время, ни огонь, ни вода, и лишь истинная ци могла испепелить ее. А потому один лист этой бумаги стоил сотню духовных камней высшего качества, что по нынешнему курсу в мире заклинателей приравнивалось к одному простенькому духовному мечу или нескольким восстанавливающим пилюлям, но, конечно, совсем не качества божественного лекаря Лу. Впрочем, последний был настолько легендарной личностью, что еще при жизни стал героем сказителей в тавернах, так что велик шанс, что слухи преувеличивали.