Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 38 – Юй Сы

— Учитель, давайте начистоту: я видел, что вас заразил тот нищий. – Се Юньци бесстыдно проигнорировал слова Мо Хэ и уселся напротив, глядя на тонкие пальцы, обхватившие ручку чайника. – А раз уж я знаю, то нет нужды прятаться от этого ученика. Только что мы с шицзе были в лечебнице и видели людей, которые выжили после заражения.

Мо Хэ, до этого игнорировавший присутствие второго ученика в комнате, вскинул брови. Расценив это как сигнал продолжать, Се Юньци сказал:

— Они потеряли одну из душ хунь. Вернее сказать, ее забрали. Теперь они больше похожи на цзянши, хотя я и сам не могу понять, нечисть это или нет. Вроде еще живые, а вроде и нет. – Се Юньци сделал паузу, наблюдая, как Мо Хэ наливает чай в пиалы. – Если Учитель не сможет побороть поветрие, есть вероятность, что у вас тоже заберут душу.

— Этого не случится, – тут же отрезал Мо Хэ, и его рука дрогнула, пролив чай мимо пиалы. Духовное зрение – все-таки не то же самое, что обычное, а такие мелкие предметы Мо Хэ видел еще хуже. Он нахмурился и махнул рукой, собирая разлитые капли на столе.

Се Юньци посчитал это знаком раздражения из-за его слов. Он удовлетворенно хмыкнул про себя и добавил:

— Вы не можете быть так в этом уверены. Знаете ли вы, кому служат шэяо? – Он решил раскрыть часть своей информации, чтобы предупредить даоса насчет Четвертого брата. Лучше всего, чтобы муха сама выпуталась из сетей Те-эра и добровольно запрыгнула в ловушку Третьего господина. Однако…

— Разумеется, знаю, – равнодушно взглянул на него даос.

Се Юньци ощутил, как в нем снова вскипает гнев: он не любил, когда на него смотрели свысока. А этот черепаший даос мог унизить его несколькими словами.

— Это наверняка не простая змея, а высокоранговая, – выплюнул Се Юньци и стиснул зубы.

— Знаю.

Даос поднес пиалу к губам и немного отпил, больше ничего не добавив. Глаза Се Юньци опасно налились алым. Казалось, еще немного, и радужки покраснеют, а верхние клыки удлинятся. Он и сам не знал, почему отношение даоса привело его в такую ярость. Се Юньци вскочил на ноги, чувствуя противоестественную обиду.

— Тогда… – процедил он, но замолк, не зная, что «тогда». Что он мог сделать? Этот достопочтенный великодушно пришел защитить собачьего даоса, а он… Се Юньци сжал пальцы, чувствуя непреодолимое желание сейчас же атаковать Мо Хэ, вспороть ему грудную клетку, вырвать золотое ядро и оставить подыхать на радость змеюке и Четвертому брату. Нет, он хочет, чтобы тот истекал кровью, чтобы он молил о пощаде, чтобы просил сохранить его жалкую жизнь…

Зрачки Се Юньци вспыхнули демоническим огнем, а рука сама потянулась к поясу, где вот-вот должен был материализоваться меч… Почему бы не закончить все сейчас? Даос слаб и болен, не может пользоваться одной рукой и вряд ли разнесет половину Шанло, чтобы одолеть Юньци. Клыки начали колоть губу, и, когда ярость уже грозилась задушить Се Юньци, даос медленно проговорил, крутя в руках пиалу и глядя только на нее, а не на второго ученика:

— Спасибо за беспокойство, Юньци, но этот Учитель правда будет в порядке.

Двуликий колокольчик, скрытый под одеждой, опалил жаром бедро Се Юньци, но тот даже не заметил. Потому что в его ушах еще звучали эти слова. Слова, в которых Се Юньци силился различить презрение и равнодушие, чтобы разозлиться еще больше и сбросить маску, атаковав даоса, но его тон… казался усталым. Ярость волной схлынула, будто Се Юньци облили холодной водой. Он застыл в растерянности и удивлении, глядя на сидящего Мо Хэ, который продолжал крутить пиалу, словно ему было… неловко?