Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 96 – Юй Сы

— Я не собираюсь…

— Ты умолял взять тебя в ученики. – Мо Хэ поднял взгляд и посмотрел прямо на Се Юньци, будто не замечая его ярости. – Ты встал на колени, чтобы я научил тебя всему, что знаю. Этот Учитель хоть и ни на что не годен, но старается изо всех сил. Если я говорю, что талисманы плохи: значит, так и есть.

— Зачем их обездвиживать, если я могу просто их уничтожить! – взревел Се Юньци.

— Потому что всякая душа важна. Путь разрушения ни к чему не ведет. – Уж Мо Хэ это знал лучше всех.

— Я не плешивый монах!

— Но кто ты такой, чтобы оскорблять другие пути совершенствования? Кто ты такой, чтобы решать, кому жить, а кому умереть?

— Не такой трус, как!.. – Се Юньци вовремя прикусил язык.

На мгновение ему показалось, что в глазах Мо Хэ что-то мелькнуло – какой-то отголосок боли, и Се Юньци охватило ликование, что ему удалось пробить его панцирь. Но затем эти темные глаза опустели. Се Юньци сверлил даоса взглядом, готовый в следующее мгновение достать свой меч и вступить в смертельную схватку. Но и Мо Хэ не отводил глаза – и казалось, что никакие крики и возмущение демона больше не могут всколыхнуть мирное море в их глубине. Непоколебимый, упрямый, уверенный в своей правоте – у них было что-то общее, но в проклятом даосе еще скрывалась мудрость, умеренность, взращенная годами. Он был высокой горой, которую столетиями обтесывал свирепый ветер, смягчал ее форму, но она все еще стояла, глядя в небо. А Се Юньци был жалким псом, который лаял у ее подножия.

Се Юньци привык отстаивать свое и поступать так, как ему вздумается. Это въелось в него за годы пребывания в Огненной пустоши, где всем правила сила. Уступить в царстве демонов значило проиграть. Не ответить на оскорбление значило показать слабость. Одно мгновение колебания – и ты мертв.

Проклятый даос только что сжег его талисманы и оставил без обеда, как нашкодившего ребенка. Его, Третьего господина царства демонов, великого наместника востока, практически Владыку демонов. Жертва вынуждала хищника поддаться.

В глазах Мо Хэ не было никаких эмоций. Самозваный Учитель, изгой праведного мира, бродячий даос без монетки в кармане. Живущий в поместье Лу лишь по чужой милости. Но как бы ни обзывал его мысленно Се Юньци, это не отменяло того, что он все еще оставался Алым клинком Небес, даочжаном Сюаньи, самым великим заклинателем эпохи.

Мгновение растянулось в вечность, и наконец Се Юньци моргнул и отвел взгляд.

— Ладно, – буркнул он, с грохотом отодвигая стул и снова садясь за стол. Он пододвинул к себе стопку чистой бумаги и снова взял в руки кисть.

Мо Хэ закрыл тетрадь и поднялся. Се Юньци злобно и настороженно следил за ним краем глаза. В груди клокотала обида и невыпущенная ярость, невозможность победить сдавила Се Юньци горло, и первый иероглиф, который он вывел, вышел особенно жирным от того, как сильно он давил на кисть.

Холодные пальцы обхватили его ладонь.

— Направляй ци в талисман тонкой струйкой, будто льющийся песок. Ты должен представлять в своей голове каждую черту и наполнять ее ци, чтобы талисман в результате получился как можно сильнее. Чем точнее и четче ты формируешь намерение, тем лучше выйдет, – раздался над ухом прохладный голос, заставивший Се Юньци покрыться мурашками.

Чужая рука направляла его кисть по бумаге, и Се Юньци чувствовал, как по пальцам течет светлая ци – горячая, но не обжигающая. Ци стекала на бумагу, и черты по краям еле заметно засветились золотым. Это было даже красиво – и давалось Мо Хэ так легко, будто он занимался этим всю жизнь.