Книга Золотая клетка, страница 59 – Юй Сы

Шан Юй с легкой улыбкой наблюдал, как императрица торопливо подошла к столу и достала свиток, разворачивая его при свете свечи. Затем она потрясенно обернулась:

— Ван Сичжи^[46]?! – В ее глазах читалось крайнее удивление и восторг. Она нежно погладила свиток, наклоняясь ближе. – Это правда Ван Сичжи. Амитабха! – Ее тонкие пальцы скользили по ветхой бумаге, повторяя изгибы кисти великого каллиграфа прошлого. – Где ты достал это? – Девушка пришла в такое возбуждение, что не могла оторвать глаз от бумаги, обретя драгоценную вещь. Из-за этого она не заметила, как Шан Юй приблизился, склоняясь за ее плечом.

— Один торговец случайно заполучил драгоценную рукопись в руки, а я лишь успел выкупить ее раньше всех на аукционе. Это пустяки, – мягко сказал он. Мин Сянь скосила на него глаза, гадая, во сколько цзиней^[47] серебра этот «пустяк» обошелся великому советнику, но того, кажется, совершенно не волновала баснословная сумма. Гораздо приятнее ему было видеть искреннюю радость в глазах Мин Сянь.

— Мы… благодарим великого советника за подарок, – голос девушки дрогнул, но затем окреп. В конце концов, она была императрицей уже пять лет и знала, как контролировать свои чувства. Она оправила рукава, выпрямляя спину, но нежность, с которой она провела по краю бумаги, нельзя было скрыть.

— Какая сухая похвала из уст Вашего Величества, – шутливо произнес Шан Юй, и Мин Сянь послала ему яростный взгляд.

— Чего же желает великий советник в награду? – только произнеся эти слова, Мин Сянь осознала, что повелась на очередную провокацию, потому что на лице мужчины тут же расцвела ухмылка. – В рамках того, что Мы можем дать, – тут же добавила она, опасаясь, что Шан Юй попросит что-то неприличное.

— Может ли… – Мин Сянь затаила дыхание, уже готовя гневные слова, готовые сорваться с ее языка, – императрица назвать меня как прежде? – И девушка тут же сдулась, глядя в печальные глаза Шан Юя.

— Мы… – начала было она, но мужчина уже отмахнулся:

— Забудьте, подчиненный сказал глупость. – Он отвесил поклон и сделал два шага назад.

Как раз подоспел Чжоу Су, заходя в личные покои. У него аж волосы встали дыбом от странной атмосферы – эти двое не ругались, но между ними повисла явная неловкость, какая-то стена, не позволившая евнуху задержаться в комнате дольше необходимого. Он приказал служанкам поставить вино и закуски на стол и поспешил откланяться.

— Ваше Величество, – голос Шан Юя вернулся к норме, отголосок тоски пропал из него, и Мин Сянь отвлеклась от своих мыслей. – Давайте выпьем, скоро удар гонга оповестит о конце года. Ваш подданный хотел бы встретить этот момент с вами.

— Как пожелает великий советник, – сказала она, стараясь не пересекаться с ним глазами. Разве могла она сказать ему нет?

Семь дней после Нового года были лучшим временем для Мин Сянь. Двор был распущен на праздники, и императрица могла просыпаться чуть позже, спокойно завтракать, а после разбора докладов заниматься тем, что ей действительно нравилось, – рисованием.

Большую часть этих «выходных» Мин Сянь провела, раз за разом копируя каллиграфию Ван Сичжи. Ее кисть легко скользила по бумаге, и настроение у нее было приподнятое. Она запретила всем чиновникам беспокоить ее в эти дни, и только вдовствующая императрица постоянно требовала Мин Сянь к себе, чтобы на что-то пожаловаться, что-то у нее попросить или просто составить ей компанию.