Книга Рывок в будущее, страница 12 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Базы, бухты, порты. Без них мы Мировой океан никак не освоим, не говоря уж, что не покорим. Вражины-конкуренты пропустят нашу научную разовую экспедицию. Их мотив понятен. Пусть русские надрываются, а мы воспользуемся их открытиями. Но наладить торговые пути через их порты нам не дадут.

Потому – Океан. Что получится? Бог весть. Посмотрим.

Господи, спаси и сохрани людей сих. И, вообще, всех. Ты ведь милосерден. Ну хоть иногда, прости, Господи. Пути Твои неисповедимы. Впрочем, как и мои. Сам их не ведаю. На все воля Твоя.

В этом времени я почему-то начал быть религиозным. Не так чтобы совсем, но шевельнулось что-то в душе. Циник и скептик уходит на второй план.

Киваю.

Адмирал взлетает на борт.

Машу рукой и кричу:

— Цагаан зам!

Денис Спиридонович слышит и вскидывается от родного пожелания «Белой дороги». Теперь точно дойдет и вернется! Знаю я монголов. Упорный народ. Надежный. Люблю их.

Зря, что ли, в Бурятии полгода срочку служил?

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 27 июля 1744 года

В чем смысл Бытия? Ну хотя бы в том, чтобы Бытие хотя бы иногда не было Битием. А это непросто.

Из хороших донесений этого месяца – золото нашли на Урале и в Карелии. До промышленной разработки очень далеко. Как говорится, Москва не сразу строилась, но важен сам факт – в России есть теперь собственное золото.

А золота с серебром нам надо очень и очень много. Нам и, в частности, мне лично. Денежные бумажки можно отпечатать. Это не вопрос. Но они лишь облегчают оборот, однако не отменяют их золотое и серебряное наполнение. Бумажки под воздух печатать смысла пока нет. Была бы война великая или еще более великая стройка, тогда, может быть, а пока все это ерунда. Лишь разгон инфляции за счет ничем не обеспеченных бумажек. Россия пережила в свое время Медный бунт, когда казна решила, что народ – идиот и охотно согласится получать медные деньги, но платить за все серебром. Трудящимся сие не понравилось. А тут просто бумажки. Доверия к ним ноль целых и фиг десятых. Приучать надо.

Кстати о бумажках.

— Степан! Ну что там?

Слышу крик из недр чудовища.

— Почти готово, Федорыч!

— Злой ты, Степан. Я бы уже чаю нам кликнул.

— Опосля! Давай запустим сие чудо! Катя моя все равно в Петербурге!

Да, Катя в Петербурге. При дворе. Мы как-то с ней расстались вдруг. Дело к этому в целом шло, но были варианты. Нам хорошо было вместе. Ну, во всяком случае, мне так казалось тогда. Я даже фантазировал на тему, готов ли я был, чтобы она стала по факту моей женой? Да, был готов. Все возмущения на тему, как может крепостная девка иметь выбор, я отметаю самым решительным образом. Как крепостная девка она мне была не нужна. А как вольная голштинская дворянка она выбрала Нартова. И я ее отпустил.

Да и не ужились бы они с Линой никак. Каролина бы раздавила ее однозначно. Катя это прекрасно понимала, потому и покинула меня. От греха, как говорится.

Видимся теперь почти постоянно. Она жена моего друга Нартова, а также главная по чаю при императрице, так что всяк мой визит в Зимний дворец неизбежно приводит к нашим встречам. И не скажу, что у меня не шевелится ничего в душе. И не только в душе.

Ладно, пустое.

Чем мы со Степаном заняты? Монтируем в большом сарае огромный механизм с паровым двигателем. Прообраз будущей фабрики.