Онлайн книга «Рывок в будущее»
|
Или вот пример. Мы прекрасные друзья с Лешей Разумовским, князем-супругом императрицы. Мы часто вместе играем в шахматы или в кости. Болтаем. Пьем. Обсуждаем всяко-разно. Но он – лидер русской партии при дворе, а я, соответственно, лидер немецкой. И гнобившие Ломоносова немецкие академики считают меня своим, а вот русская партия – совсем не обязательно. И будете смеяться, но я до сих пор говорю по-русски с акцентом. Не могу перестроиться на местный диалект, коих так много. Поэтому все списываю на то, что русский язык для меня не родной. Утром проснулся и вдруг поймал себя на мысли, что сегодня я думаю на немецком. Нет, в основном, конечно, я думаю на родном мне русском. НА ТОМ РУССКОМ. Из моего будущего. Но факт есть факт – на немецком я тоже думаю. Равно. Про Лину и говорить нечего. Для всякой династической генеалогии и геральдики мы с Линой и дети наши вовсе никакие не Романовы. Гольштейн-Готторпы. Лина еще и из гессенского ответвления Лувенского дома, а те пошли от лотарингских Ренигардов… Ни разу не славян, а вполне, по прародительнице, настоящих Каролингов… Тех самых. От Карла Великого. Мы, Ольденбурги (в моем лице), попроще чем, род Лины, и на двести лет «моложе». Но тоже скорее фризы, как и сам Рюрик, чем венеды. Но ведь Рюрика призвали? Чем я хуже Рюрика? Или Рюрик не русский? Хоть и варяг. Запутано все. В моем будущем патриотам было легко рассуждать. Этот русский, а этот – нет. А как понять? Ссыльный Миних – русский или немец? Или русский немец? Или… Короче, потри русского и увидишь татарина. Или немца. Или шведа. А шведа потрешь – русского отыщешь. Может, финны меня и приняли, что для них я не русский цесаревич, а вполне себе европейский монарх. Пусть и не такого уж большого герцогства. Но зато вполне понятный. И я не думаю, на каком языке говорю в данный момент. Знаю эти языки примерно одинаково и говорю на них примерно одинаково. Вопросительно смотрю на Лину. — Вина? Любимая жена отрицательно качает головой. — Лучше чаю. После свадьбы Лина не пьет спиртное. Делает загадочное лицо и улыбается. Ну, дай бог, как говорится. Она дипломированный доктор и знает, что делает. Я тоже, как вы понимаете, стараюсь. Империи очень нужен наследник. Или наследница. Тут уж как Господь решит. Общество патриархально. Антон Ульрих показал всем, что не сможет страной править русская по крови баба, при которой в мужьях числится заморский принц. Дед понимал это. И Анна Иоанновна понимала. Тетка потому меня в наследники и вытащила, вместо того, чтобы себе иностранного царственного жениха искать. В общем, мы с Линой заняты важнейшим государственным делом. Да, я являюсь наследником престола Всероссийского, но и у меня должен быть свой наследник. У нас, слава богу, Империя и, слава богу, монархия. Определенность наследования власти должна быть очевидна подданным. Проблему со старшей ветвью нужно как-то решать, и Лисавета работает над этим. Иоанна уже похоронили. Да. Нужно решать. Потенциальная императрица Катюша, с аппетитом поедающая клубнику, не даст соврать. САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 17 августа 1744 года Я нашел Лину в саду. Погоды стоят хорошие, чего не посидеть в кресле-то? — Здравствуй, Петер. Ты как-то утром внезапно исчез, а я проснулась и тебя нет. Что-то случилось? |