Книга Рывок в будущее, страница 17 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Короче говоря, через полчаса препирательств хмурый, но довольный Михайло Васильевич Ломоносов изволил повторно согласиться откушать, урвав искомое. Получил далеко не все, что хотел, но и больше, чем рассчитывал.

Научный жук.

Обед был подан на четверых.

Ломоносов с любопытством смотрел, как я и Лина общаемся жестами с Катюшей. Наконец спросил:

— А как вы знаете язык для нее?

Каролина пожала плечами.

— Это Пети изобретение.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 12 августа 1744 года

Мы с Линой сегодня в роли садовников. Нет, у нас есть и штатные садовники, и, вообще, подаренный Матушкой, по случаю свадьбы, огромный дворец и необъятный дворцово-парковый ансамбль не испытывают недостатка ни в рабочих руках, ни в деньгах на его содержание. Дворцовое ведомство весьма-весьма щедро нас финансирует. Я даже большой ремонт и перестройку затеял. Но я не об этом. Это наш с Каролиной сад, и у нас сегодня огромный личный праздник – Зеленая свадьба, как сказали бы в мое время.

Первый месяц со дня нашего венчания!

Почему мы в саду, а не в ресторане? Ну хотя бы потому, что ресторанов тут как-то нет. Почему в праздник копаемся в земле и возимся с кустами, деревьями и цветами? Можем себе позволить и такое, ведь праздник. Наш праздник. Наш сад. И наши цветы.

Обращаюсь по-русски:

— Екатерина Алексеевна, можно обратить ваше драгоценное внимание на персону своего мужа?

Лина разгибается от стрижки куста и оборачивается.

Букет роз. Красивый в меру. Не Голландия, конечно, но сорванный своими руками только что. Прямо здесь, в саду.

— Любимая моя, с праздником!

Она принимает букет и вдыхает аромат цветов.

На немецком:

— Ой, Петер, любимый, ты не забыл!

— Как я мог забыть о нашей первой дате! Почти годовщина!

В России этой традиции еще нет. Ну и что?

— Спасибо, любимый.

Нежно целуемся в райском собственном саду.

Шелест травы за спиной. Оборачиваюсь. Анюта – моя, точнее сказать, наша с Линой горничная.

На русском:

— Да, Аня.

— Государь, стол накрыт. Будут еще приказания?

— На троих?

Кивок.

— Как вы и приказали.

— А где Катя?

— Бегает со щенком по аллеям сада. Позвать?

— Позови. И щенку миску с едой сделай, чтоб не скулил у стола.

Горничная ушла, а мы с Линой остались.

Жена улыбается. Лукаво вопрошает на немецком:

— Так на чем мы тут с тобой остановились?

— Поцелуйчики.

Сад. Праздничный стол на троих. Анюта привела Катю с собакеном. Леопольд вилял хвостом и законно надеялся на что-то вкусненькое с барского, точнее с цесаревического стола. Миска миской, но ведь на столе тоже вкусно пахнет.

Конечно, он свое получит. А Катя взобралась на стул.

На русском:

— Катюш, что тебе положить?

Подношу щепотку пальцев к своему рту и указываю на стол.

Девочка кивает и указывает на вкусняшки. Лина улыбается и накладывает ей в тарелку. Катя слышит все хуже и, как следствие, плохо говорит. Удар головой о каменный пол во время восстания гвардии против узурпаторши (ее матери) не прошел даром.

Потенциальная императрица Всероссийская Екатерина Вторая, с аппетитом и удовольствием вкушает пирожное и запивает его свежим ягодным соком.

Будущая императрица Екатерина Алексеевна потчует воспитанницу вкусностями.

Императрица Елизавета Первая сейчас, вероятно, у себя в Зимнем дворце и правит Империей.

Да, после официальной смерти ее старшего брата Ивана Третьего, именуемого в мое время Иваном Шестым (спасибо верноподданническому прогибу Карамзина), она – потенциальная императрица. До меня. Со мной. Вместо меня. Тут, как бог даст.