Книга Рывок в будущее, страница 49 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Крещусь.

Ну с Богом!

— Открывай!

Девяносто прожекторов распахивают створки вместе.

Девяносто «астральных ламп» вспыхивают новыми звездами в лицо французов. Мало. Но такие лампы в моем будущем ставили на маяки. Да и не освещаем мы все поле боя. Только триста пятьдесят саженей фронта. Узкая полоса света, бьющая в самое слабое у французов место.

Тактику придумал не я. И два раза она не работает. Но почему бы этот шанс один раз в военной истории достался не мне? Да, пусть я не маршал Жуков, но за мной опыт военной науки почти на три века вперед. И опыт Жукова тоже.

Богатыри принца Дадиани сейчас молча уходят в рывок на ослепших и ошеломленных французов. За ними вперед идут кирасиры подполковника фон Берха. Их задача пробить брешь вглубь. Пока пехота Георгия Вахтанговича будет расширять брешь и рубить ошалевших солдат генерал-лейтенанта Пьера де Верже. Именно они имели неудачу быть резервом правобережных французов и стать нашей первой жертвой в этом сражении.

Коням мы подсвечиваем еще пятью прожекторами путь. Метров на сто вперед стелим его рассеянным светом. Там они войдут в основной луч. Шоры им не дают ослепнуть, но им и в начале нужно видеть, куда они идут.

Слабы прожектора. Не прожектора ПВО Великой Отечественной. Отнюдь. Но эффект неожиданности никто не отменял. И зенитных орудий «ахт-ахт» у французов нет, чтоб стрелять по прожекторам.

Затея была рискованной. И только расчет на неожиданность и испуг. А так, в следующий раз перестреляют моих, как в тире. Тем более что двигаются они тактическими коробками. Лишние несколько минут, и пушки начнут палить картечью.

Самый опасный момент всей затеи.

Прибегает вестовой.

— Ваше императорской высочество, – выдыхает он, – заслоны смяты, ребята рубят французов в палатках и у костров, те ошалели и не оказывают почти сопротивления.

Киваю. Адъютант мой Александр Бакарович Багратион-Грузинский отводит гонца в сторону и фиксирует в журнале донесение. Дает ему чайку из «личного термоса царевича» хлебнуть. Прижившаяся уже у нас форма поощрения. Почти медаль. Внукам будет рассказывать.

Пока в целом тихо. Пушки молчат. Французы не поняли, что там у них за светопреставление вдруг случились.

Впрочем, вот и первые раскаты слышны. Что же, настало время вводить в бой стоящий за холмом запасный корпус барона фон Ливена.

— Петр, – подзываю я молодого Румянцева, – скачи к Юрию Григорьевичу, передай что, как луч дальше перенесут, пусть выступают без промедления.

Будущий Задунайский, козырнув, скрывается в ночи. Мы стараемся не шуметь. Но туман над рекой скрывает нас от Морица Саксонского, а правобережным французам разве что только бьющий с горы свет и видно. Остальное на его фоне меркнет. Потому, после отправки в бой кавалерии, факелы в наших пикетах разожжены. А Ливен – генерал хороший, но все же излишне осторожен, так что не мешает ему и напомнить, что пора и основным силам взяться за дело.

Слышится канонада. Очухались французы? Нет, это из крепости. Со стен им лучше видно, чем французам. А комендант Хоббе Эсайас ван Айлва и эрбгерцог Карл Аренберг труса не празднуют. Вижу там на нашем берегу вспышки. Значит, голландцы из Вика начали встречную вылазку, и фон Левендалю будет не до того, чтобы за таинственным сиянием, льющимся с холмов у Кандиера, наблюдать.