Книга Рывок в будущее, страница 46 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

— Здра-ви-я же-ла-ем, ва-ше ко-ро-лев-ско-е ве-ли-чест-во!!! – гаркают уже русские полки.

Мария-Терезия – эрцгерцогиня в Империи в целом, но она еще королева Богемии и Венгрии. Наследная. Так что она величество. Здесь. У себя в вотчине.

— Здра-ви-я же-ла-ем, ва-ше им-пе-ра-тор-ско-е и ко-ро-лев-ское вы-со-чест-во!!! – приветствуют уже меня мои бойцы.

Снова делаем с хозяйкой приветственные жесты руками. Мария-Терезия Вальбурга Амалия Кристина смотрит на моих бойцов то ли оценивающе, то ли настороженно.

Вроде не враги и не варвары пришли. Но вижу, заботит ее наша сила. В строю все по Уставу в парадной форме. Даже парики проветрить успели. Третий день лагерем под Брно стоим. Подшились. Отъелись. Оружие начистили. Отмылись. Полевые бани, как и кухни, это все же большое дело. Но их, понятно, в строю нет, как и лыж, они в лагере обоза. Пушки новые там же под охраной и парусиной стоят. И еще кое-какие новшества.

— Петер, у вас стойкие воины, – обращается ко мне эрцгерцогиня, – я видела армию после похода, усталость и боль не спрячешь, а ваши выглядят лучше, чем те, что со мной из Вены шли.

Чему удивляется? Я же своих в демисезонном обмундировании не морозил. Тем, «что провиантмейстер не украл», не кормил.

Даю знак адъютанту. Нам подносят два термоса. Наклоняюсь с лошади. Протягиваю один спутнице в сани.

— Будете, ваше величество?

— О, это ваш знаменитый термос? – радуется королева. – У нас есть такие.

Да уж разошлось мое новшество по дворам Европы. Фридрих Прусский сам с таким ходит. В Париже пока правда мои изделия не в моде. Да и в Вене не очень. Но с Веной мы походом, так что и этот вопрос решим.

— Да, Мария, – подтверждаю очевидное, – специально для вас заваривал лично. Вам открыть?

— Спасибо, я позже.

Эрцгерцогиня снова беременна. У меня за последние годы глаз стал наметанный. Да и промерзла наверняка. Значит, вода назад просится. Куда же еще-то лить?

— Да, русские солдаты – настоящие витязи, – отвечаю на первую ее реплику, – но давайте пройдем в шатры, в своем вы можете немного отдохнуть, а в большом как раз нам стол накроют.

Мария кивает. Ежится. Все же промерзла. Термос оставляет себе. Немудрено, там ее вензель и герб на золоте и мое посвящение. Подарок. Не последний за сегодня.

Поворачиваюсь к Ласси. Говорю по-русски:

— Как отъедем, командуйте вольно.

Фельдмаршал салютует мне.

Солдаты все же устали. И незачем их в мороз во фрунт держать. Мне же потом их лечить.

А нам с Марией, с поручения Матушки, надо еще поговорить о многом. Не только об этом походе, но и как будем вместе турок бить. Да и мосты навести, в части возможного в будущем брака Павла моего, тоже стоит.

СВЯЩЕННАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЛАНДГРАФСТВО ГЕССЕН-ДАРМШТАДТ. 14 (3) апреля 1748 года

— Петер! Петер! – слышу взволнованный голос тестя.

И чего в такую рань? Солнца еще нет! Квасили же вместе вчера до третьего часа ночи. Вот же неугомонный.

Встаю продираю глаза. Распахивается дверь.

— Петер! – озаряет мои покой улыбкой и глазами Людвиг VIII Гессен-Дармштадтский. – Каролина родила!

Вскакиваю с места.

— Сын у тебя, сын! – радуется, пританцовывая, тесть.

Так, вот и Леша подоспел. Так вроде Елисавета Петровна грозилась назвать. А может, и Петя.

— Это дьэло нато обмъить! – настаивает Линин родитель.