Онлайн книга «Рывок в будущее»
|
— Можно и бур для горизонтальной проходки вроде винта Архимеда измыслить, – подкидываю я Клеопину идей, – или отбойный молоток, вроде металлического тарана создать, главное, что в любом месте без воды теперь нужная сила есть. — Вот же молодежь, – хмыкает Клеопин, – а мне бы такие мысли и в голову не пришли. Прибедняется здешних руд начальник. Пришли бы, но позже. Может, и не ему. Здесь много головастых есть. Вот тот же Ползунов, к примеру. Пока он на Алтае «производственную практику» проходит. Но в следующее лето должен быть здесь. Заберу я его в Университет. Надо огранить этот алмаз, чтоб раньше брильянтом заблистал. — Полноте, Никифор Герасимович, – отвечаю Клеопину, – не сразу, но сделали бы, вы же практик. Суть сердцем видите. Горный начальник улыбается. Довольный. Всего-то пара недель нашего знакомства, а уже тоже меня своим числит. Не высочеством. Не немцем. Даже не русским. Своим. Тем, кто знает эту землю и любит. Словам цену знает. Спину, как свою, так и чужие, по дури не гнет. Дело знает и не в барыше его видит, зная, как тяжело ковать металл. Как говорили в мое время – сработаемся! КАЗАНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КУНГУРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ЕКАТЕРИНБУРГ. ОСОБНЯК ЦЕСАРЕВИЧА. 01 декабря 1749 года Вновь пылал камин. Что может быть постояннее вечно изменчивого пламени? Пламени, на которое можно смотреть вечно… Разве что постоянное желание читать и перечитывать письма любимой. «Петер, любимый мой, я так люблю и так скучаю. У меня и у детей наших все хорошо. Они тоже написали тебе письма…» Откладываю на минутку послание от Лины и беру в руки другие письма. Первое от Катеньки: «Папа, я молюсь Богу, чтоб с тобой было все благополучно. Сделай все государственные дела и приезжай к нам поскорее. Люблю тебя. Очень скучаю. Твоя дочь Катя». Катерина уже взрослая. Девять лет. Десять почти. Почерк, пусть и вынужденно, но уже почти каллиграфический. Много пишет. Много практики. У нее Лина и учителя есть рядом. Слух совсем не исчез, но все равно речь она не различает, зато научилась неплохо читать по губам собеседника. По-русски и по-немецки. И долгие занятия помогли ей более-менее овладеть своими голосовыми связками. Теперь ее речь уже вполне сносна и в целом понятна для посторонних. Про семью и говорить нечего. Мы порой даже забываем, что она не слышит нас. А она все меньше комплексует по этому поводу. Катя прекрасный и душевный человек. Мы давно уже одна семья. И да, она называет меня папой, а Лину мамой. А мы ее нашей дочерью. А еще она активна, умна, внимательна и очень пытлива. Все ей интересно. Во всем стремится разобраться. Почему светит солнце? Почему трава зеленая, а вода мокрая? Тысячи и тысячи вопросов и поисков ответов. И, конечно же, она завсегдатай нашей семейной библиотеки. А библиотеки у нас, что в Ораниенбауме, что в Петербурге, что в Москве, что в Ново-Преображенском очень приличные. Все, что издают мои типографии в столице и Первопрестольной. Книги, журналы, газеты. Карты (не только игральные), учебники, пособия, наставления. Плюс мы с Линой покупаем почти все в России и многое выписываем из Европы. Латынь, немецкий, французский, английский, испанский, шведский… Периодика, научные книги и художественная литература. Даже рукописи в оригинале. Теперь вот библиотеки появились в моих особняках в Нижнем Новгороде и в Екатеринбурге. Пока небогатые. Но это дело наживное. При каждой из библиотек есть свой смотрящий – библиотекарь-архивариус. Его задача не только следить за тем, чтобы фолианты наши не съели мыши или допущенные читатели чего не умыкнули, но и за своевременным пополнением оной библиотеки. |