Онлайн книга «Рывок в будущее»
|
— Да, большой, – отвечаю, крутя беловатый окатыш на солнце. – Если правильно обработать можно карата четыре взять? — Больше, ваше императорское высочество, тут можно сделать два адаманта. — Так что это за камень-то, Петр Федорович? – Камынин наконец по-настоящему заинтересовался. – Неужели алмаз? — Он самый, Иван Афанасьевич, он самый, – отвечаю. — Кто, Улоф, камень нашел? – спрашивает бригадир родича будущего раздавателя научных и около того премий. — Да Зоська, Корнилов сын из Камасино, – рапортует начальству местный швед, – сейчас углана приведут, у него еще пара поменьше похожих вроде. — Вот, воевода, – обращаюсь к провинциальному начальнику, – а вы спрашивали, зачем мы сюда шли. — Удивляюсь я, ваше императорское высочество, – говорит с искренним уважением Иван Афанасьевич, – откуда вы в столице о том, что у нас такие камни, ведаете? — Отчеты, в том числе батюшки вашего, Вотчинной коллегии внимательно читаем, – уклоняюсь я от правдивого ответа. Вот и наш герой. Чумазый, в рваных портах, но довольный. — Ты нашел? – показываю Зосиму камень. — Дак да, я, – отвечает подросток, – там еще много намыть можно. — Вот тебе три серебряные полтины, – достаю из своей поясной мошны кругляши, глаза мальца горят, – а вот вольная на твою семью от хозяина вашего. Парень уронил челюсть, да так и застыл. Отдаю вольную воеводе. — Иван Афанасьевич, – обращаюсь к кунгурскому голове, – впишите всех домочадцев этого везунчика в бумагу и отправьте в село с нарядом, завтра мы их со всем скарбом будем здесь ждать. — Сделаю, ваше императорское высочество, – рапортует Камынин, все еще обалдевший от находки. — Никому более о камнях сих под страхом смерти не говорить! Государыне их с письмом моим и надежными людьми немедля отправить! – продолжаю я командовать. – Людей с поисков отозвать пока и отпустить! Карту, Нобелиус, места находки к вечеру мне представить! Бригадир начинает организовывать выполнение, обрусевший швед побежал делать кроки. Стоит передо мной только ошалелый отрок. — Дак че, мне домой-то… – заикаясь, начинает он. — Ты, парень, теперь со мной, – чуть наклоняюсь к нему и кладу руку на плечо, – твои завтра приедут, и устрою я вас на Билимбеевском заводе, а ты в учение пойдешь. Учиться любишь? — Дак негде, ваше… – пытается, выговорить мой титул Зосим. — Теперь будет! – выпрямляюсь и кричу, повернувшись на «Лугу»: – Капитан! Парня на борт принять, накормить, помыть, одеть, в каюту матросскую определить. Алмазы. Так-таки да, как сказали бы в солнечной Одессе. Есть мне чем теперь Елисавету Петровну ублажить. Может, отойдет еще от гнева тетушка? Вряд ли, но чем черт не шутит? Может, проснется в благостном настроении хоть раз? Как же паршиво зависеть от ее настроения… Парень же пусть хоть поест вдоволь. А там и в люди я его выведу. Его везение для Отечества великую пользу откроет. Сердцем чую – везунчик он. КАЗАНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КУНГУРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. ЕКАТЕРИНБУРГСКИЙ ДИСТРИКТ. ШАРТАШСКИЙ РУДНИК. 21 октября 1749 года Мы шли по плотному снегу. Слой пока небольшой. Но он накрыл все. И шурфы, и отвалы, и деревянные дорожки к шахтам. Не тает, сволочь. А ведь всего три недели как отметили Покров. Но это вам не Москва – это Седой Урал. — Вы хорошо развернулись за четыре года, Никифор Герасимович, – подбодрил я спутника. – Матушка императрица довольна, вот только жалко зимние месяцы терять. России нужен этот металл. |