Онлайн книга «Рывок в будущее»
|
Эпилог САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. ЦЕНТР СВЯЗИ. 14 января 1753 года Лина: «Любимый, я так волнуюсь за тебя. Ты как там? Покушал хоть?» Я соврал: «Да, любовь моя. Неужели ты думаешь, что меня оставят голодным?» «Они» бы и не оставили, просто некогда было. Сначала дорога, потом, по прибытии, объезды и смотры полков столичного гарнизона, гвардии, кавалерии, пехоты, морпехов, флотских экипажей. Заслушивание присяги верности своему императору от тех, кто по тем или иным причинам еще не успел это сделать. Нет, я вру, конечно. «Маковая росинка» у меня во рту была. После принесения присяги в каждом полку мне подносили на серебряном подносе хрустальную рюмку с водкой и походной закуской. Мне бы и в золотой рюмке подносили, но мороз на улице. Благо, ввиду большого количества полков и частей, наливали мне буквально на один глоток, а то бы я ближе к ночи поднакидался бы. Сильно помогло, что мои родные кирасиры термосками с борщом и мясной кашей в обед поделились. Мало, конечно, но хоть желудок не пуст. Да еще и чай не давал горлу и мне замерзнуть. Вроде ничего не случилось. Молодой крепкий организм, мороз и постоянно то в седле, то в седло, то из седла. Еще та гимнастика. Но войска должны видеть своего императора. И, конечно, торжественные слова с моей стороны. Обещания. Ничего особо конкретного. Величие России, верю, горжусь, уверен и прочее. В общем, за Бога, Царя и Отечество. А что я им мог пообещать, кроме отеческой заботы и искренних молитв за каждый полк и за каждого воина России? Конечно, по моему отбытию, нижним чинам выдавалась от имени царя-батюшки водка и выкатывалась закуска. Серебряный рубль и обещание всех наградить серебряной же медалью «В память воцарения императора Петра Третьего». Господа офицеры кутили отдельно. Лишь часовые и дежурные с завистью смотрели на то, как товарищи гуляют, и с нетерпением ждали смены караула. Был ли риск, что солдаты всего гарнизона упьются, а подлый враг нападет? Я и мои генералы считали этот шанс минимальным. Ну, у них были свои резоны, а у меня свои. Жива ли Матушка? Вопрос из вопросов. «Прозвон» сети башен не показал прерывания сигнала на каком-то из участков. Однако Нартов, которого я привез с собой, обратил внимание на то, что ответный сигнал часто из Москвы приходит с задержкой. Стабильной по времени задержкой. Просчитать это не так сложно. Каждая башня сигнализирует о приеме сообщения, параллельно передавая его дальше. Тут вроде все было в порядке. Но между Петербургом и Москвой шесть десятков башен. Сигнал хоть и идет от башни к башне со скоростью света, но на каждой башне связисты должны принять сигнал, записать в журнал дежурств и передать дальше по линии. А это время. Скорость передачи сигнала конечна, как и скорость самого света во Вселенной. Так вот, технический сигнал о получении из Москвы возвращался к нам в расчетное время. А ответ на содержательный вопрос идет с трех-пятиминутной задержкой. Мы с Нартовым делали запросы дополнительно, часто закручивая смысл вопроса, на них задержка еще больше возрастала. Возникало даже ощущение, что «собеседник», а им был, как правило, генерал… путается в ответах и не знает того, что должен знать по должности. Впрочем, если верить сообщениям, в Москве пожары и бунты, а тут мы еще с Манифестом и присягой, так что адресат действительно мог не знать ответа. |