Онлайн книга «Наследник двух корон»
|
Морем было бы можно так не шифроваться, да, может, и быстрее, но нечего было и думать о таком вояже – с лета идет война между Швецией и Россией. Война в том числе и на море. Ну и погода – «чаще шторм». Впрочем, и на суше был отнюдь не райский сад. Война за австрийское наследство шла полным ходом. Армии сторон двигались туда-сюда, устраивали баталии, перемирия рушились, полководцы не ждали тепла, покидая «зимние квартиры». Январь на улице. Не май месяц. Пусть здесь и не Россия, но зимой тоже холодно. И сыро. Война за австрийское наследство шла уже второй год. И продлится еще семь, если мне не изменяет память. Европу и ее колонии трясли события и политические потрясения. Франция, Пруссия и Испания против Австрии, Англии и Голландии. Два года назад на трон Пруссии взошел Фридрих, который еще не Великий и начал больно кусать соседей. На опустевший трон Австрии взошла Мария-Терезия, но указанные выше Франция, Пруссия и Испания имели на сей счет особое мнение, которое требовали внести в протокол Истории. А была еще Османская империя, которая тоже поглядывала на земли Австрии. И Российская, готовая поддержать Австрию против Пруссии. Но Россия стараниями Франции была занята Швецией… Швеция, подстрекаемая и подталкиваемая из Европы, объявила в прошлом июле войну России. Повод нашли. Вроде наши отказались поставлять Стокгольму хлеб. Да и Выборг вернуть шведы хотели. Царствовал в Санкт-Петербурге младенец Иоанн III. Отодвинув его родителей, царедворцы делили власть. В общем, шведы сочли момент удобным. По осени они ради «защиты прав на корону, интересов Елизаветы Петровны и меня любимого, как наследника престола» дали тетушке моей денег. Французских. Хотели помочь и пушками. Но младшая дочь Петра Великого обошлась без шведских штыков и устроила в Санкт-Петербурге государственный переворот при помощи гвардии (как без нее!) и в благодарность Стокгольму пошла на перемирие. Где сейчас мой венценосный троюродный племянник Иван Антонович с родителями мне неизвестно. В любом случае, по сравнению с его судьбой, моя еще ничего! Помеха он и тетке, и мне, но вмешиваться в это дело надо ли? Царица сама разберется. В общем, в интересные времена я ныне живу. Сижу в отцовском кресле. Подушку все же не только для тепла подложил, но и для роста. Конечно, прохладно, хоть специально для меня комнату протопили. В дороге писать не удобно. Зима, конечно, дороги ровнее, но расплескать чернильницу – как нечего делать. Да и холодно. Чернила расслаиваются. Я, когда в прошлую зиму в университет катался, проверил. Буду в дороге думать, а писать на остановках. Они как зимние ночи длинные. Надеюсь, на свечах не разоримся. Пишу первые заметки по-немецки. Вспоминаю прошедший день. «1 января 1742 года. Выехали с задержкой. Чуть проследовали на север проводить старшего Корфа и повернули к Университету, огибая просыпающийся Киль. Едва успел заехать в Бордесхольм попрощаться с могилой отца. Когда еще выдастся. В прошлый раз не получилось. Университет начал оживать после новогодней попойки, и мы быстро уехали. Брюммер опять ворчал. Мол, попусту время тратим. Сам же вчера нажрался скотина. Пришлось фон Корфам его на пару грузить в карету. А вот к Бордесхольму отошел. Отто рад, конечно, что ему не руководить в ближайшие дни праздниками, но солдафон из гофмаршала Брюммера так и прет. Я и не надеюсь, что дорога это вытрясет. |