Онлайн книга «Наследник двух корон»
|
Умный он и в политесе силен. И в русском. Но надо править его речь, надо. Пусть позанимается у Шелина и Веселовского. Да и православному канону его надо учить… Не торопясь, в этом точно нельзя спешить. Дело святое. Радует, что Петер не рвется в армию. Видно, прав был фон Корф, рассказывая, что в Киле герцог экзерциции не любил. Но на Дворцовой вон как выступил ладно! Нельзя его далеко отпускать до коронации. Что ж, вот и станция. Остановились. Пора выходить. Дверь. Офицер подает руку. А вот и надежда ее идет. — Петенька, как тебе дорога? — О, Матушка, просто отлично! Очень рад, что мы доехали! Усмехнулась. — Вижу, что ты чем-то недоволен. — Что вы, Матушка! Но велика Россия. Долго едем. — Что предлагаешь? — Матушка, ну откуда мне знать? Думать надо. — Ну, тогда пошли в мою карету. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. 1 (12) марта 1742 года Карета у тетушки шикарная. Убрана богато, велика как линкольн-лимузин. Царица. Торжественный въезд. Москва. Первопрестольная. Ужас. Даже мое нахождение здесь третий уже год не спасло меня от впечатления от Москвы. «Москва, как много в этом звуке…» Плохо пока в этом звуке. Первопрестольная выглядела ужасно. Вечные пожары, стихийные рынки, местами перетекающие в бесконечные базары и торжища. Нищие. Попрошайки. Скоморохи. В самом Кремле толком ничего не было. Я с удивлением осматривал Кремль. Не было почти ничего из того, что я знал и помнил. Успенский собор. Проходной двор. Все. Пока все кисло. Мы приехали. Идет довольно долгая подготовка к коронации. Сие не вдруг. Я никуда не тороплюсь и никуда не хочу. Но кто меня спрашивает… Глава 3 Коронация РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. 18 (29) марта 1742 года — Алексей Петрович, вы все-таки уверены, что такой «Манифест к финскому народу» надобен? – Императрица, кажется, уже согласившись, отложила перо. – Не будет ли с него больше урона Отечеству нашему, нежели пользы? — Надобен, Матушка, – вице-канцлер не понимал колебаний императрицы, – это сильно поможет нашим войскам и с фуражом, и с постоем. Он уже по пятому разу пытался уговорить упрямую царицу, но каждый раз она, не отвечая, проявляла достойное лучшего применения упорство. — Ваш племянник очень популярен у финнов, и они, во множестве, готовы присягнуть ему, – Бестужев выложил последний козырь. Отступать ему было некуда, не зря же он сам мчал с этим текстом из столицы. Императрица снова углубилась в чтение: «Мы, Божиею милостию, Елисавета Первая, Императрица и Самодержица Всероссийская, и прочая, и прочая, и прочая. Объявляем сим всем и каждому, а особенно государственным чинам и жителям Княжества Финляндского. На каких несправедливых основаниях настоящая война уже в продолжение нескольких лет была замышляема Швециею против России, и наконец объявлена, и начата сею Короною, про то достаточно известно всему свету, и легко поймут даже и все те шведские подданные, которые не совсем отказались от размышления и внемлют голосу здравого смысла...» Составлено все верно, она не желала этой войны, да и Швеции она была не нужна, только Людовику и Франции. «…И как очень естественно, что к числу не желавших войны принадлежат и жители Княжества Финляндского, то они имеют тем больше повода желать скорейшего окончания войны, ибо они сами, их страна и имущество при настоящей войне совершенно невинно первые подвергаются жестоким бедствиям и всякого рода разорениям и потери претерпевать должны…» |