Книга Другой Путь, страница 28 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. САД. 8 июля 1743 года

— Так, да? Хм…

Пауза.

— Я вот так тогда.

Киваю.

Ушаков отпивает чай из чашки.

— Хороший у тебя чай, государь. Только остывает быстро.

Разглядываю фигуры на шахматной доске и отвечаю:

— Это поправимо, Андрей Иванович, поправимо, – кричу: – Катя!

Горничная появилась из ниоткуда почти сразу. Это она умеет.

— Да, барин?

— Катюш, завари нам снова чаю. И к чаю обнови.

— Слушаюсь, барин!

Исчезла она так же быстро, как и появилась. Почти бесшумно. Юбки только шуршат при ходьбе.

Глава Тайной канцелярии поглядел ей вслед.

— Хорошая у тебя горничная, государь.

Киваю.

— Да, не жалуюсь. Расторопна и понятлива.

— Ты, государь, как я слышал, ее к Анастасии Павловне приставил?

Делаю неопределенный жест.

— А я вот сюда. Шах.

Генерал вновь обозрел поле битвы на нашем столике.

— Хм… А мы – сюда.

Двигаю другую фигуру.

— Все равно шах. Только с другой стороны.

— Да, все верно. Есть такое наблюдение. И как поживает Настасья Пална?

Задумчиво отвечаю:

— Ты, Андрей Иванович, о сем знаешь лучше, чем я.

— С чего бы, государь? Она – твоя фаворитка, а не моя.

Кивок.

— Это да. Но смотрят-то за ней и ее семейством твои люди. Я ее вижу только здесь, да у Матушки на балах. А как там у нее и что – я ведать не ведаю.

— И она ничего не рассказывает?

Усмехаюсь.

— Андрей Иванович, со всем уважением, но тебе я этого не скажу. Причину ты сам понимаешь. Если что-то касается или коснется Матушки и ее интересов, то государыня узнает от меня об этом первая. И уж она будет решать, передавать дело в твою Тайную канцелярию или нет. Мат, кстати.

— Да… действительно. А ты хорошо играешь, государь. Приятно иметь дело с хорошим игроком.

Киваю.

— Твоими молитвами, Андрей Иванович, твоими молитвами. Ну что, еще партийку?

— Пожалуй. А вот, кстати, и твоя Катя с чаем.

«Катя» он выделил интонацией, связав вместе с «твоя». И речь явно шла не о том, что Екатерина – моя крепостная.

— Ваш чай, барин!

— Спасибо, Катюш.

Я подыграл Ушакову в части «твоя». Соблаговолил Кате сказать спасибо. Крепостной. При нем.

Екатерина метнула быстрый взгляд на Ушакова и снова обратилась ко мне:

— Будут еще приказания, барин?

— Пока нет, Катюш. Я позову, когда понадобишься.

Горничная изобразила подобие реверанса и отошла на исходные позиции.

Глава Тайной канцелярии усмехнулся, глядя ей вслед.

— Действительно хороша, государь.

— На том и стоим.

Я протянул Ушакову две сжатые в кулак руки. Тот мгновение подумал и хлопнул слегка по левой руке. Открываю ладонь – черная пешка.

Что ж, в этот раз я буду играть за белых.

Первый ход. Сразу ответ. И я. И Ушаков. И так далее. Начало партии шло быстро, буквально на автомате.

— Давно хотел тебя спросить, государь. А почему Катя обращается к тебе «барин», а не «государь», как все?

Пожимаю плечами.

— Ну, во-первых, не только Катя, а все мои крепостные, которых я с собой из Москвы в Петербург привез. Во-вторых, я для них действительно барин. А, в-третьих, например, мои голштинцы обращаются ко мне «мой герцог», хотя я для них тоже государь, как суверен Гольштинии. Так что как-то так, Андрей Иванович.

Тот кивнул. Ничего не ответил. Но явно зарубку в памяти у себя сделал.

Поглядим, что дальше.

— Твой ход, Андрей Иванович.

Ушаков часто бывал у меня. Нет, не с визитами и, тем более, не по службе. Просто поиграть в шахматы. Он меня прощупывал и присматривался, я то же самое делал в отношение него. С главой самой могущественной спецслужбы Империи нужно поддерживать ровные отношения. Нет, мы не приятельствовали и никогда не будем. Ничего личного, как сказали бы американцы. Только дело.