Книга Другой Путь, страница 52 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Брат уезжал в имение довольный. Не так, как после того, как топор мимо пронесло. Сказывал, что понесла его Анна Гавриловна, а ведь в летах баба. Знающие люди шутят, что на дыбе ты и сам родишь. Ну, дай им Бог здоровья. А опала? А что опала? Алексей Петрович смотрел на жизнь трезво. Царица его ценит. Он при власти. Ослаб немного, но свое отыграет. А там и брата через год-два в столицу вернет. В Коллегию или куда посланником. Сейчас только больше спотыкаться не надо. И осторожнее быть со вчерашними друзьями и наследником. Умен мальчишка. Далеко пойдет.

Второго дня Елисавета Петровна вызывала. Справлялась мнения о невестах для наследника. Марию Саксонскую и Польскую отмела. Католичка, мол. Возражать не стал, что она за корону русскую хоть в магометанство перейдет. Не в том обида государыни. Подставил их Ботта с этим заговором. Да еще Лопухин с Антарктической экспедицией вызволения прошлой правительницы искать пытался. Чем разозлил государыню и подставил цесаревича. То-то его теперь женить торопятся. Чтоб наследник поскорее был. Законный. Царственный и по матери августейш. Русские кандидатки не тянут на этот статус.

Англичанок подходящих нет. Незамужние в летах государыни. Посланник Корф предложил Луизу Датскую. Она Вену и Лондон устраивает. Иоганна Корфа же императрица уважает. Может и прислушаться. Передал ей вчера последние из Копенгагена реляции. Луиза немного старше Петра. Но это и хорошо – наследник ему нужен безотлагательно. Впрочем, цесаревичу вроде постарше и нравятся. С той же Каролиной Гессен-Дармштадтской у них частая переписка. В основном об опытах. Но отношения-то можно прочитать и между строчек.

Государыня спросила мнения и о той Каролине. Не стал ее расстраивать. Отозвался лестно. Но весьма сдержанно. По депешам, не зная лично, что еще скажешь. Дармштадт воюет за Вену. Против принцессы Дармштадтской цесарцы писем не слали. Так что какие могут быть претензии к Бестужеву у Марии-Терезии Австрийской? Он не будет, конечно, Каролину продвигать, но и противиться ей не станет. Ежели у цесаревича там серьезно, то зачем такого врага наживать? Потому пусть Лесток за французских протеже бодается. А вице-канцлер всегда поддержит против них Петра Федоровича.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 8 сентября 1743 года

— Так, говоришь, смеялся, Отто? – говорю я, улыбаясь фон Брюммеру, стоящему перед столом.

— Смеялся, мой герцог, на весь дом, – улыбается барон.

Что ж, придется ему разрешить сеть. Заслужил.

— Что стоишь как не родной? – делаю удивленное лицо. – Садись, в ногах правды нет.

Говорим на немецком. Этот старый кабанчик не первый год и раз в России, но русского так и не выучил.

— Да я… – мямлит, не веря своему счастью, Брюммер.

— Садись и рассказывай, – машу рукой на стул со спинкой, – а то начнешь смеяться, еще уронишься, растянешься всласть где не надо, лечи тебя потом.

Еле сдерживаю смех. Брюммер тупит. Но потом доходит. Глазенки его одновременно недоумевают и радуются. Я вроде пошутил. А сразу обо всех его грешках напомнил. И о дыбе. Она предмет простой. Как стояла в подвале – так там и стоит.

Отто сел. Но спина прямая. Солдафон недоделанный.

— Рассказывай. Подробней!

— Да что там рассказывать? Иоганн мне посетовал, что выскочила Ангальт-Цербстская замуж и тут же Йоханну Вильгельмину Ангальт-Кетенскую предложил. Мол, справная и по возрасту подходит… – начал Отто.