Онлайн книга «Другой Путь»
|
— Заговор? – прямо спросила Елисавета Петровна. — О, нет, – ответил Бестужев. — Тогда словами сказывай про дочь Людовика, – остановила прения Елисавета, – а непотребные письма днем в кабинет принесешь. — Французский посол, государыня, пишет, чтобы уговаривали срочно пьемонтских принцесс, – сказал вице-канцлер, – а для французских, мол, Петр Федорович наш из слишком худородного дома и для французских принцесс у него достаточной чести нет. Лицо императрицы потемнело. Бестужев уже было сиял, что прибывшего менее месяца назад маркиза удастся домой спровадить, но у Лизы были свои резоны. — За Шетарди следи, – отрезала, разочаровывая вице-канцлера, Елисавета Петровна, – нужен он пока мне здесь. Бестужев поклонился. Царица поднялась. — Пошли, Алексей Петрович, к гостям, – решительно произнесла она, – покажем, какая за Романовыми честь Людовику и его брехливому клеврету. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 14 декабря 1743 года Ее объявили. Лина гордо, хоть и на подгибающихся ногах, вошла в зал. Навстречу ей от императрицы шел Петер. Какие-то слова. Каролина что-то отвечала, но не помнит толком, что именно. Кронпринц подвел ее к императрице. Негромко, почти на ухо: — Лина, отпусти мою руку. Я рядом. У меня синяк будет… — Ой, я… Но Петер уже разговаривал со своей государыней. Она улыбнулась ему и Лине. Зазвучала музыка, но танцы еще не начались. Вице-канцлер Бестужев отвлек императрицу. Она его выслушала, кивнула, и они вышли из зала. Гости продолжали прибывать. Но подходили уже к Петеру и к ней. Дежурные улыбки. Церемониальные наборы слов… Сейчас здесь они первые после императрицы. Оркестр играл просто спокойную красивую музыку, разносили напитки. Она стояла рядом с кронпринцем, и ей казалось, что сотни глаз смотрят только на нее. — Лина, солнце мое, все хорошо. Цесаревич проворковал ей это на ухо, но чувствовалось, как он напряжен. — Петер? Правда? Кивок. Очередной объявленный гость… Императрица вернулась в залу, обогнав Бестужева. Встала, где и раньше. Петер вновь по правую руку от императрицы. Они о чем-то шепчутся. Музыка играет, и Лина не слышит о чем. Царица явно вне себя от гнева. Страшна она в гневе. Казалось, что ее взгляд прожигает кого-то у другой стены. Елисавета что-то шепчет на ухо племяннику. Петер кивает. Но ничего не говорит. Только уголки его губ немного поднимаются. Каролина стоит рядом, но ничего не может расслышать. Что ей остается. Только ждать. Надеяться. Верить. «Петер, я люблю тебя. Верю в тебя. Господи, сделай что возможно, чтобы мы были вместе». Императрица кивнула в ответ Петеру и подозвала распорядителя. Тот выслушал приказания и удалился. — Открытие Императорского бала! Высочайшая честь открытия дарована его императорскому и королевскому высочеству государю цесаревичу наследнику Всероссийскому, владетельному герцогу Шлезвига, Гольштейна, Дитмаршена и Стормарна, принцу Карельскому Петру Федоровичу! Внуку Петра Великого! И ее княжескому высочеству принцессе Каролине Луизе Гессен-Дармштадтской! Эпилог САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ОСОБНЯК СТРОГАНОВА. 15 декабря 1743 года Месяц у меня выдался бурный. По нынешним временам. До отъезда в Москву надо было переделать кучу дел. И все они почти были важные или архиважные. Женский вопрос уже решен. Он всегда в жизни мужчины самый важный. С врагом или пустышкой мне детей крестить не придется вроде. Уверен, что даже смогу на будущую жену в многих делах опереться. Нельзя было отодвинуть и научных дел, и не только по защите диссертации, но и по обеспечению выполнения программы экспериментов после моего отъезда. Так что, да, пришлось настраивать Ломоносова чтобы в моем НИИ не останавливались исследования. И Цильха настраивать, чтобы от внушенного Михаилом Васильевичем энтузиазма мой дворец в воздух не взлетел. Да и деньги чтобы не уплывали на сторону. По этой части я сегодня уже беседу имел и даже принял клятву моему королевскому высочеству. Теперь нужно позаботиться, чтобы не иссякла моя мошна от «першпективных опытов». |