Книга Огнем и Мечом, страница 90 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Конечно, к нам, в Москву, едут. И из Петербурга едут. И из Нижнего Новгорода. И из Екатеринбурга. И из Киева того же. Отовсюду едут.

Даже сам факт того, что Приём не в столице, а в Первопрестольной, придаёт ему некий полуофициальный, камерный характер. Даже не в Кремле. Просто Петровский дворец. Для своих. Для доверенных. По-домашнему.

И ёлка. Ёлка, которая наряжена руками самого Августейшего Семейства. Лично. Никаких слуг. Каждую игрушку с Древа потом продадут на аукционах по всей России. Особенно «верхние игрушки», которые наряжались руками Императора и Императрицы. Конечно, деньги полностью уйдут на благотворительность. На приюты. На сирот и инвалидов. На вдов. На стипендии для тех, кто хочет и способен учиться, но у кого нет денег на это.

Ведь Рождество.

Время чудес. И чудеса должны исполняться.

И завтра тоже будут приниматься благотворительные взносы. Это не обязательно, но Высочайше приветствуется. Вся собранная сумма тоже уйдёт на благотворительность. Рождество ведь. Мы с женой из своих положим больше всех. Добавит и Наследник. А дальше от каждого по мошне его. Самый большой шик — положить на рубль меньше Императора. А я не жадный…

Вчера взяли Кефе — бывшую генуэзскую Кафу. Столицу османского в Крыму пашалыка. Это подарок мне.

Ждем весны. Флот надо-таки в Средиземку довести. Без него ни Ахитияра, ни Хаджибея нам не отбить. Да не факт, что удержим даже Кафу эту.

Вся эта кровавая проза сейчас далеко. К счастью.

Здесь же — счастливая жизнь. У нас Сочельник. Время семейных чудес и сказок. Коробки с подарками ждут всех наших детей от мала до велика. Каждому свой. Личный. С изюминкой. Мы с Линой долго обсуждали каждый подарок. Так происходит каждый год перед Рождеством.

Рождество. Волшебный праздник.

Павел снизу подаёт игрушки мне, чтоб я повесил на хвойные ветви. Катя подаёт маме. Младшие наряжают ёлку внизу.

Лина улыбается. Поворачивается лицом к Кате.

— Катенька, что ты счастливая такая сегодня? Никак замуж собралась?

Рука дочери дрогнула, и она раздельно произнесла:

— Мама. Папа. Спуститесь, пожалуйста, с лестницы. Я боюсь…

Она действительно как-то растерялась. Лина расстроила сюрприз?

Спускаюсь. Подал руку жене.

Смотрим на Катю.

Та выдохнула:

— Папа. Мама. Князь Барятинский сделал мне предложение. Я так счастлива. Я прошу вашего родительского благословения.

Что ж. Рождество. Время чудес.

Обнимаю дочь и говорю бесшумно, но так, чтобы она видела мои губы:

— А я думал, что он никогда не решится. Смелый поступок. Стать зятем Императора — это не в атаку сходить.

У Катерины покатилась счастливая слеза и она кивнула. Да, она всё понимает. Зять Императора — это не только головокружительная карьера и почести. Тем более, зять мой и Лины. Тёща с тестем ещё те подарки. Рождественские.

Лина тоже обняла Катю.

— Я так рада за тебя. Конечно, мы благословим. Будь счастлива, моя девочка. Барятинский — хороший человек.

— Спасибо, мама.

Вмешиваюсь в идиллию.

— Так, а я не понял, а сам князь где?

Екатерина промокнула платочком глаза и улыбнулась.

— На своём посту. Где же ему ещё быть.

Громко требую:

— Князя Барятинского! Срочно!

И негромко слугам:

— Икону мне. Быстро.

Быстро — это про князя. Он ждал призыва.

— Иван Сергеевич.

Склонённая голова.

— Да, мой Государь и моя Государыня.