Книга Бунт и Империя, страница 105 – Владимир Бабкин

Моряки рассмеялись шутке командующего и закивали головами. От таких предложений не отказываются.

Михаил обернулся к Жижемским.

— Ну, вот, княжна, вашими стараниями мои товарищи сегодня не останутся без куска хлеба с сыром и ночлега.

— Михал, не будете ли вы возражать, если я приглашу на ваш ужин и моих подруг, — с нотками извинения произнесла Жижемская, — например графиню Оберштейн, она наша, в родстве с Радзивиллами, я обещал ей знакомство с Адамом и Вами.

Михаил склонился и поцеловал Анне руку.

— Обещание столь прекрасной женщины стоит дороже многих царств. Решено — приглашайте своих подруг! Я разрешу послать слуг к ним пока мы будем обедать. И, скорее ко мне! Прихватим только сундук с подарками, которые я купил для вас, моя милая Анна, на базарах Востока.

* * *

СМОЛЕНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. МѢШЕЧКИ. 1 октября 1775 года.

Стою меж трёх скрестившихся берёз у околицы, наблюдаю неприятеля.

Человек я приметный, хоть и одет сейчас «по-зимнему» бригадиром лейб-гвардии егерского батальона. Но всё же… Не стоит привлекать лишнего внимания к месту моего присутствия. Еропкин подоспел вовремя. Он дело знает. Так что пусть и глаза неприятель вьются у его палатки.

С прошло атаки мы успели обустроится. Пушки щитами даже прикрыли — обобрали у всех изб ограды. Обоз с зарядами и порохом поспел. Пехоту укрепили Семеновцами, доведя стрелков купно до полка. Подполковник Рылеев минут пять как закончил меж пушек и берез расставляться.

Пришел вестовой от Еропкина. Передал что противник завершил развертывание и следует ждать атаки. Я и сам вижу у Стопчищ тяжелую кавалерию. Пуловкий — опытный рубака, много крови тому же Суворову попил когда года два назад с очередной шляхетской конфедерацией в Польше разбирались. Сбежал. А вот теперь у нас всплыл. Кто же этим всем управляет? Англия или Франция?

Перестроение у поляков. Вперёд пернатые вышли. Немного. Но красиво. Для прошлого века — убойно.

— Поручик, гляди — слышу южнее голос командующего артиллерией секунд-майора Базина, — видишь чуд в перьях.

— Ляхи, — выдохнул неизвестный пока мне поручик.

— А ты что мне пел? — хмыкнул Алексей Осипович, — «это свой, господин командир, идут мирно возвернуть соправление».

— Простите, господин майор, — извинился собеседник, — поверил россказням, больше не повторится.

— Смотри у меня, — назидательно сказал Базин, и крикнул затем — К орудиям!

Крылаты гусары пошли. С каждым шагом набирая ход. Мои кирасиры под командой полковника гвардии Романуса тоже уже выстроились. Прошлая стычка их проредила. Сам Аврам Иваныч даже рану поучил. Но остался в седле. И сейчас командует.

Наши начали разбег. Ляхов больше. Справимся ли?

Атаманцы тоже слышу коней седлают. Им поле первой стычки оправдаться надо. Отмыться. Штандарт то цесаревичев сейчас у противника. Торчит у Подвязья рядом с флагами генерала Дюмурье и самозванца. Пока я себя не обозначил поди ещё разбери где тут армия, а где повстанцы.

Иванова артиллерия начинает. Падают первые кирасиры.

Выстрелы. Перья. Стук метала. Сошлись кирасники. Тяжелая кавалерия это вам не казаки с калмыками. БТРы нынешнего века, если слонов считать за танки.

Сеча жуткая.

Давят наших.

Пехота сомкнула ряды.

Пушки заряжены.

Факела запалены.

Волнуются атаманцы, но без приказа не срываются. Нечего им в рубке латников делать. Что же Еропкин медлит? Рассечены же наши.