Книга Бунт и Империя, страница 109 – Владимир Бабкин

Андрей спустился. Позвал командиров. Негромко объяснил ситуацию. Все кивнул. Пехоте объяснили что будет и где им быть. Крестьянам велели отойти и за успех дела молиться. Доложились что давления нужное. Не зря в дороге котлы грели. Световым телеграфом отправили через тыл сообщение о пятиминутной готовности.

— По машинам, — проговорил тихо Нартов и сам побежал к головной громине.

Зайдя в люк, он помолился на висевшую у боекомплекта икону Святого благоверного князя Дмитрия Донского.

За обрывом внезапно стало очень громко. Палили пушки. Потом сверху что-то заревело.

— Пора! Трогай! — приказал он мехводу.

Тот легко двинул шприционы и дал сцепление. Дрож заполнила кабину. Большие колеса закрутились и зверь выполз на берег.

— Лейб-ланцеристы Петр дал приказ, — запорал Андрей.

— Бронеходисты зовет Отчизна нас, — подхватил экипаж.

— Из сотен тысяч батарей за слёзы вдов и матерей, За нашу Родину — вперед, огонь! -ревело сейчас и в других машинах.

«Элефант» сползя с платформы бодро рванул в горку из-за скрывавшего его берега.

* * *

СМОЛЕНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. ПОДВЯЗЬЕ. 1 октября 1775 года.

Иван наблюдал из открытой палатки за происходящим. Война войной, а обед по расписанию. Так ещё Петр Алексеевич ему говаривал. Тот что сейчас тут в России император. Законный. Несомненный. В части же себя Иван до сих пор сомневается. Возможности только у него проверить нет. Можно конечно при встрече тоже Петра и спросить. Но молод он был когда императора Иван Антоновича хоронили. Может унесла с собой в могилу эту тайну приёмная мать Ивана императрица Елисавета Петровна. Иван перекрестился.

Вошел разодетый в Иванову шубу и мундир Якоб. Что-то он не спешил. Долго от Ломок добирался.

На улице зашумели.

— Снимай пальто, перекуси пока, — сказал «двойнику» Иван, — только не обляпайся.

Сам же вышел из палатки узнать вести.

Все показывали на Мешенки. Но неудобная была у Ивана диспозиция. Он прошелся до облюбованного места и вскинул бинокль.

Проведя по фронту он увидел идущую сшибку латников. Кирасиры Петра рубились с его рейтерами. А у Мешенки…

Штандарт ПЕТРА III!!!

Успел, значит, Петр Федорович.

Наверняка с подмогой.

Ловить похоже здесь нечего.

Заговорили ивановы пушки. Наемники двинулись вперёд.

Русские ответили.

И тут.

С пронзительным визгом что-то прорезало небо.

Иван пригнулся к плетню.

С неба летели со звериным воем стрелы. Пробивали его солдат. На пушки падали. В паре мест даже пролетели какие-то камни развившись залив вокруг всё пламенем.

Ещё. Ещё.

Ближе. Ближе.

Иван сжался. Оглянувшись на свой лагерь. Он увидел что его палатка порвана. Одна из соседних с ней елей пылает.

Иван перекрестился. Бог миловал.

Только тут Иван заметил в небе знакомые силуэты. От него, как в Ораниенбауме, удалялся планер! Он был далеко, но несостоявшийся император смог оценить насколько выросла любимая игрушка его детства.

Иван огляделся. В небе больше летунов не было. Он пригибаясь рванул к лагерю.

Уже подбегая. Он услышал где-то за спиной рев страшной силы. Взглянув Иван, нет не Иван, снова уже Игл, на мгновенье застыл. На его артиллерию из реки выползли два изрыгающих огонь чудовища. Одно напоминала вепря, другое элефанта.

Иван не стал досматривать наваждения. В отличии от своих полуграмотных солдат, он быстро понял по клубящемуся из труб над ползущими коробами серого дыма что на них ползут два разукрашенных паровоза. Это было не менее страшно. Но, во всяком случае, объяснимо.