Онлайн книга «Император из двух времен»
|
Вообще, позапрошлогодняя попытка государственного переворота весьма серьезно повлияла на Машу, и она занялась стрелковой подготовкой и единоборствами со всей маниакальной серьезностью. А на все мои вопросы отвечала: «Я должна уметь, если потребуется, защитить своих детей и своего любимого мужчину, если он, опять, не дай бог, заболеет. И себя заодно. Ситуации бывают разные и охрана не всегда рядом. Почему я должна на кого-то надеяться? И, вообще, ты сам всё время говоришь, что доброе слово и пистолет всегда эффективнее, чем просто доброе слово». Но мне порой кажется, что за этой показной брутальностью кроется какой-то внутренний комплекс. Вспоминая, например, ту её истерику в Константинополе, в нашей квартирке во дворце, когда она рыдала и шептала: «Я их всех ненавижу! Они мне всё заплатят! Все!!!» И что с того, что она царица и прочих земель императрица? Женщина есть женщина. Не прощает никогда, ничего и никому. Тем более если она императрица. Целую. — Валькирия моя любимая. И в кого ты такая? Маша горячо и страстно целует меня в губы. — В тебя. Жена – всегда отражение мужа. Я пытаюсь соответствовать твоей мечте. Я хочу быть такой, понимаешь? Твоей женщиной. Из будущего. Твоей спутницей. Ты же хотел меня именно такую, разве нет? Ответный поцелуй. — Я и сейчас тебя хочу. Но порой ты меня пугаешь. Улыбка. — Разве я тебя не возбуждаю, стреляя с двух рук в кувырке? — О, да! Я помню, сколько синяков и растяжений у тебя было, пока ты не научилась! Благо хоть на тренировках были холостые патроны! Но прыжок! Прыжок!!! Как ты меня только уговорила, ума не приложу! Надутые губки. — Ну, не будь букой! Женщинам нужно прощать их мелкие капризы! Разве я не молода и не красива? Демонстративные потягушки в постели заставляют меня любоваться грациозным и гибким телом любимой женщины. Пусть и с синяками и растяжениями. Затем её излюбленный и проверенный приём: — А ещё анекдот вспомнишь? Изображаю оптимизм: — О, да, завсегда. Их вагон есть у меня, как говорят в нашей с тобой солнечной Одессе. Итак, Париж. Утро. Сонный дворник вяло машет своей метлой. Вдруг из окна высовывается недовольная физиономия и заявляет: «Мсье, а вы не могли бы махать метлой ритмичнее? Вы сбиваете с ритма весь квартал!» Смех. Затем вкрадчиво: — Товарищ, а, товарищ… Ухмыляюсь в ответ: — Товарищи все в Париже… Хохоток. — Ну, вряд ли сейчас в Париже много товарищей. — Да, ты права. В основном в Мексике тусуются. Коготки поскребли мою грудь с явной поддёвкой. — А кто всё время обращается к военным: «Мои боевые товарищи»? Хмыканье. — Вот только тебя называть товарищем мне не особо хочется. Лукаво: — Это почему же? Не гожусь я тебе в товарищи? Фырканье. — У меня язык не повернется сказать: «Я сплю со своим товарищем». Хохот и щелчок по носу. Наигранно возмущаюсь и сгребаю Машу в объятья: — Ты что, хотела бы, чтобы я спал со своими товарищами? — А я? — Сейчас я тебя покусаю! Визг, смех, учащенное дыхание. — Дурачок ты мой любимый… — Значит, ты – моя любимая дурочка… — Иди ко мне. — Так я уже… Естественная пауза в беседе. Задыхаясь, вдруг очень серьезно, даже с каким-то надрывом она произносит: — Миша… исполни мою просьбу… исполни… пожалуйста!!! Покрываю поцелуями лицо любимой. — Всё, что прикажешь… любовь моя… |