Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 13 – Владимир Бабкин

Испросив дозволения, нарисовался мой личный камердинер. Киваю ему на разгром.

— Евстафий, голубчик, распорядись.

Тот склоняет голову в протокольном поклоне.

— Не извольте беспокоиться, государь. Всё будет в лучшем виде через четверть часа. В малой каминной подан чай.

Качаю головой.

— Нет, Евстафий, подай нам чай в мою квартиру.

Камердинер удивленно смотрит на меня, но повторять дважды ему не нужно.

— Слушаюсь, государь.

Не менее пораженно смотрят на меня мои гости. Приглашения в квартиру не удостаивался ещё никто и никогда.

— Прошу за мной, там нам будет удобно поговорить.

Что такое наша с Машей квартира? Это абсолютно запретная, закрытая, наша личная зона, в которую вход закрыт всем. Даже уборка и всякая смена постельного белья происходит в наше с Машей отсутствие, но при обязательном присутствии лично Евстафия и сотрудников Службы безопасности двора. Ни про каких гостей в квартиру и речи быть не могло. Так что моё решение пригласить Ники и Настю в квартиру было совершенно беспрецедентным.

Вскоре мы уже расположились в удобных креслах. На столике перед нами был чай разных сортов и видов, а также всё, что к чаю могло пригодиться. В том числе и из различных вкусностей.

Беру слово первым на правах хозяина.

— Итак, Ники, я получил твоё прошение о возвращении в Россию и на действительную воинскую службу.

Бывший самодержец кивнул.

— Да, Миша. Россия вновь ведёт войну. Я не буду говорить высокопарных патриотических речей, но я не могу сидеть в Монте-Карло, когда моё Отечество воюет. Прошу удовлетворить моё прошение и располагать мной, как ты сочтёшь нужным. Готов пойти хоть рядовым, хоть командиром взвода.

Спохватываюсь:

— Ох, прошу простить меня, Настенька! Я же хотел похвастаться своей личной библиотекой. Это, конечно, не Кремль и не Константинополь, но библиотека, право слово, недурна! Есть очень редкие экземпляры. Приглашаю вас на экскурсию. Мало кому доступно в этой квартире такое удовольствие!

Настя улыбнулась, ясно понимая, что я её выставляю из комнаты и хочу поговорить с её отцом с глазу на глаз. Что ж, через пяток минут мы продолжили с Ники.

— Брат, давай будем откровенны друг с другом. Для чего ты хочешь вернуться? Я же знаю, что тебе до сих пор неприятно, ну, это мягко говоря, что ты отказался от короны и она перешла ко мне. Ведь так?

Ники хмуро кивает.

— Так.

— Тогда почему?

Николай помолчал. Уверен, что он сотни, если не тысячи раз проигрывал в своей душе наш сегодняшний разговор. Тема была неприятна нам обоим, но недосказанность тут недопустима.

Наконец бывший царь заговорил:

— Скажу откровенно – я завидую тебе. Горжусь и завидую. Я так не смог. Увы. Но не в этом дело. Я не могу вне России. Это просто невыносимо. А уж знать, что твоя страна воюет, а ты сидишь в казино, это… Я, может, плохой царь, но я гвардейский офицер, как бы пафосно это ни звучало. Ты сам испросил дозволения вернуться, когда началась Великая война. Так что тебе должны быть понятны мои мотивы. Да и вообще…

Николай махнул рукой.

Да, он репетировал наш разговор, но всё получилось сумбурно. Ники явно волновался, и всё пошло не так. Пошло искренне. Плюс, по моим данным, Ники фактически сбежал от своей ненаглядной Аликс, настолько она его достала своим жужжанием о том, как «вернуть корону в семью». Что ж, на фронте, может, ему будет и легче, тем более что я не собирался посылать его в окопы. По причинам чисто прозаическим – Ники никогда не был на фронте, боевого опыта не имеет, а всем вокруг придется его охранять и оберегать. Любой командир и любой солдат проклянут тот день, когда им на голову прислали это высокородное чудо. Я уж не говорю о том, сколько бойцов погибнет, оберегая его тушку.