Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 15 – Владимир Бабкин

Какой выход из ситуации?

Да, есть очевидные решения, в числе которых повышение урожайности, расширение пахотных земель (в том числе и за счет военной экспансии), создание условий для эмиграции в другие страны, война в конце концов. Но это были меры с весьма ограниченным эффектом. Например, повышение урожайности автоматически делает излишним такое число крестьян, что впору хвататься за голову, пытаясь придумать, где, чем и как их трудоустроить вне деревни. А индустриализация, хоть и требовала дополнительных рабочих рук, но не до такой степени.

Кроме того, нельзя было процесс пускать на самотёк, надеясь, что как-то всё само собой образуется. Образуется. Да так, что потом костей не соберёшь.

Нет, о стихии и речи быть не могло. Именно поэтому структуры ведомств императрицы Марии, всякого рода образовательные организации и прочие курсы были так заняты не только повышением грамотности населения, но и не в последнюю очередь тем, чтобы вытащить так или иначе из деревни в города как можно большее число молодёжи, в том числе и молодых барышень. Конечно, процесс был под контролем, Империи вовсе не нужно было, чтобы прибывшие девицы были вынуждены отправляться на панель. Вовсе нет. Им давали образование (какое-никакое), обучали на всяких курсах полезным в городе специальностям и всё такое прочее. Но было в этом процессе и скрытое главное – семьи в городах имеют намного меньше детей, чем в деревнях, а с пятью миллионами прироста в год что-то нужно было делать.

— Ешь, Мася, ешь. Тебе-то голод точно не грозит.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 14 октября 1921 года

— Как библиотека?

Настя подняла голову и улыбнулась.

— Да, есть тут интересные экземпляры. Признаться, я даже не ожидала.

— Не составишь ли мне компанию? Хочу прогуляться. Погоды нынче стоят просто чудные.

Настя прислушалась к завыванию ветра за окном и кивнула.

— Да, отличная погода. Я успела оценить, пока мы ехали сюда. Конечно, я готова.

Через четверть часа мы, прорвавшись сквозь ураган и вихри дождя, добрались до крытой беседки посреди парка у здания Ставки.

Настя поправляет сбитую ветром папаху. Замечаю:

— Ты же понимаешь, что фронт – это не курорт Монте-Карло?

Кивок.

— Да, понимаю.

Жестко:

— Зачем тебе это?

Она молчала.

— Анастасия Николаевна, если у нас не получится разговор, я вас в Москву отправлю первым же дирижаблем. Мне тут высокородные курсистки не нужны.

Настя кивнула, тяжело вздохнув:

— Да, конечно, я понимаю. Но это тяжело говорить. Хорошо, пусть будет так. Я знала, куда и к кому я ехала. Пусть будет так. Да.

Я ждал. Наконец племянница заговорила:

— Вот уже больше четырех лет моя семья словно проклята. После отречения папа от престола мы стали словно прокаженными. Я так устала от всего этого. Сплетни, грязь, мама со своими фантазиями, папа, который потихоньку начал спиваться от безысходности. Для него эта война – шанс вырваться в реальный мир, избавиться от позора, от того, что в нас всюду тычут пальцем, смеются нам в лицо… Нас нигде не принимают. Да, печать позора на всех нас. Я не могу и не хочу так жить. Ольга и Татьяна вышли замуж и стали королевами. И вопрос не в короне, а в том, что мои сёстры стали теми, кем стали, исключительно потому, что вовремя дистанцировались от мама и приняли вашу сторону. Я прекрасно понимаю, что мама нас привела к катастрофе, бегство из Константинополя было глупостью. Извините, дядя Миша, я сумбурно говорю, но пытаюсь передать то, что чувствую, раз уж вы спросили. Накипело много.