Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 215 – Владимир Бабкин

Ах, чёрт возьми, Савёлов, Савёлов, как ты некстати!

— И как вы его пропустили, позвольте поинтересоваться?

— Прошу простить, ваше всевеличие, но моя контора не в состоянии отслеживать все двести миллионов ваших подданных. Это явно сумасшедший-одиночка. Таких очень трудно выявлять.

Злобно морщусь.

— А как же этот… мог служить в… (чуть не сказал «в очистке») в действующей армии?! Если он псих?

Глава Имперской Службы безопасности оправил мундир и отрапортовал:

— Не могу знать!

Раздражённо:

— Это плохо, генерал! Что ещё известно об этом деле и о личности этого… как там его?

— Капитан Савёлов, ваше всевеличие!

— Тем более. Ну, что там ещё известно?

Васильев даже не стал открывать папку, что ясно указывало на то, что сведений кот наплакал.

— Известно, что означенный капитан Савёлов каким-то образом оказался на Александерплац в Берлине, когда там проезжал кортеж кайзера. Невзирая на работу местных служб безопасности, ему каким-то образом удалось швырнуть в машину Вильгельма Второго саквояж с бомбой. Погибли все, кто был в машине. Сам Савёлов даже не стал пригибаться, явно готовый умереть на месте. Впрочем, отпора аресту он не чинил и, как уже было сказано, охотно стал давать показания. Что касается личности самого капитана Савёлова, то пока нам известно не так чтобы много, запрос в кадровое управление ещё на стадии исполнения, а в наших архивах на него почти ничего нет. Ни в чём предосудительном замечен он не был. Единственное, что о нём известно в данный момент, это подтверждение факта гибели его семьи в Риге во время химической атаки. Сам Савёлов – герой войны, кавалер орденов и медалей, в том числе и за храбрость. Воевал на Западном фронте. Единственный сигнал на него – сообщение о том, что Савёлов матерно выражал крайне негативное отношение к исходу Великой войны и, как он выразился, к «позорному миру с Германией». По данному сигналу он имел беседу в полковом особом отделе, но там он сослался на то, что был сильно пьян. Поскольку Савёлов имел блестящий послужной список, а его слова не были сочтены, как подпадающие под действие «Закона об оскорблении величества», то делу не был дан ход. Ограничились порицанием. На этом у нас всё, государь!

М-да. Не густо. В сущности, ничего и не предвещало. Гибель семьи, штука страшная, всякое случается в голове после этого, но после Великой войны остались десятки и сотни тысяч тех, кто лишился семьи так или иначе. Всех не возьмешь на карандаш. Тем более тут заслуженный офицер и орденоносец.

— Каким образом он оказался в Берлине?

— Был командирован туда на курсы повышения квалификации в порядке программы обмена опытом между нашими армиями.

Ну, теперь-то курсы точно накрылись медным тазом.

— А на тему бомбы в саквояже?

— Пока особо ничего неизвестно, ваше всевеличие, нас пока не допускают к материалам следственной комиссии, но означенный Савёлов во время Великой войны командовал ротой инженерно-сапёрного батальона, так что практические и теоретические навыки обращения со взрывчатыми веществами он иметь должен был.

Угу. Змея укусила себя за хвост. Краёв нет.

— Изучаются ли его возможные контакты с другими лицами, организациями, иностранными державами?

— Так точно, государь! Пока ничего подозрительного установить не удалось. Но мы продолжаем работу!