Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 226 – Владимир Бабкин

Некоторое время мы ехали молча.

— И что ты намереваешься делать в этой ситуации?

Пожимаю плечами.

— Пока понятия не имею. Нет, в режиме пожарной команды я могу, метаясь по всей Европе и миру, как-то разрулить ситуацию, но это никак не разрешит наметившуюся тенденцию. Нехорошую для нас тенденцию. Наметился глобальный сдвиг, и отнюдь не в нашу пользу. Боюсь, что нам нужно готовиться к войне. Войне, намного более страшной, чем та, на которую я рассчитывал. Воистину, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.

Маша поморщилась.

— Не поминай имя Господа всуе. Верю, что всё образуется.

— Да. Хотелось бы.

Она кладет ладонь мне на руку:

— Я верю в тебя. Ты справишься.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. БОЛЬШОЙ ВЛАДИВОСТОК. 24 января 1922 года

— Бр-р-р! Холодно ж сегодня, Фёдор Ильич! В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит!

Генерал фон Шварц лишь буркнул что-то в ответ и поплотнее запахнул теплый башлык.

Алексей Владимирович Голенкин усмехнулся, прикрывая лицо меховой рукавицей.

— Впрочем, мы ж хорошие хозяева и своих собак не выгоняли на улицу. Да и вообще, всего-то 27 градусов мороза, чего нам жаловаться?

Хмыканье.

— И не говорите, Алексей Владимирович, и не говорите. Особенно если бы не этот пронзительный ледяной ветер с моря, то и жаловаться бы грех.

— Не скажите, Фёдор Ильич. Когда год назад мы с вами прогуливались на Сахалине, погода была ещё хуже.

— Э, нет, уважаемый Алексей Владимирович, тогда было теплее за счёт снежного бурана. Но, в целом, да, тоже была замечательная погода.

Они шли от вездехода к дверям Штаба обороны Большого Владивостока, пытаясь перекричать влажный морской ветер. Адъютанты молча тащились следом, стараясь не выпустить из рук толстые портфели с документами.

Наконец все оказались внутри. Фон Шварц принялся отряхиваться от обильно налипшего снега. Да, бурана сегодня не было, но «легкий снежок» тоже никто не отменял. Эх-эх, Дальний Восток, дикий край. Или дикий рай? И тут не поймешь, где рай хуже – в районе Владивостока или в районе Хабаровска? Или в районе Якутска?

— А вот недостаток у вас в архитектуре. Слишком далеко от подъезда машин до дверей. Летом оно, может, и красиво, но зимой вот – увольте, воля ваша.

Голенкин лишь усмехнулся.

— В следующий раз сделаем тут тёплый тамбур с воротами для автомобилей. Может баньку, как тогда, в Александровске?

— Баньку? А банька не повредит с дороги, тут вы правы, Алексей Владимирович. Но сначала давайте о делах. А про баньку распорядитесь.

Улыбка.

— Обижаете, Фёдор Ильич. Всё готово. Может, позже дела? Чего парной остывать-то?

Смех.

— Вот же вы искуситель! Ну, извольте. Давайте сначала в баню…

…Почти час спустя они сидели за кружками с добрым квасом и всем тем, что после парной полагается.

— Что слышно на Большой земле?

Фон Шварц усмехнулся.

— Тут скорее у вас нужно спрашивать, ведь это во Владике идут переговоры с японцами.

Кивок.

— Да, но ведь и переговоры с теми же австралийцами идут в Сан-Франциско.

Гость покачал головой.

— А что там может быть интересного? Ну, уступит Австралия пару островов, по сути – это всё мелочи. А вот мирный договор с Японией – это серьезно. Ваши прогнозы?

Голенкин пожал плечами.

— Не знаю, что и сказать, право слово. Вы же, Фёдор Ильич, и сами знаете, что мы воевать ещё даже не начинали. С другой стороны, нужно ли нам буквально выворачиваться изо всех сил на этой войне? Не знаю. Но промежуточно мы вроде бы побеждаем и можем диктовать условия мира. Ну, как минимум юг Камчатки и Южный Сахалин нужно получить назад. Порт-Артур и Дальний – это было бы справедливо, и это вызовет воодушевление в обществе. Остальное – не знаю. Не берусь судить. Государю виднее. Ясно только, что переговоры продлятся не один месяц, а на этот период боевые действия остановятся. Как будет дальше – посмотрим.