Книга Империя. Терра Единства, страница 113 – Владимир Бабкин

Завтра.

Двадцать лет со дня моего воцарения. Общегосударственные торжества всеимперского масштаба. Завтра Санкт-Петербург станет центром грандиознейших торжеств. Демонстрации. Военный парад. Гуляния.

Двадцать лет царствования. Можно даже подвести какие-то итоги.

Но это потом.

Завтра.

Сегодня мы скромно. Частным порядком.

Гатчина. Грот. Место моего попаданства.

Я не зайду в грот «Эхо». Мы не войдем во дворец. Я не был в нём вот уже двадцать лет.

И не хочу. Слишком свежи страшные воспоминания.

Нет, сегодня мы просто приехали сюда. Просто постоять. Зачем? А бог весть. Возможно, чтобы заглянуть в глаза Бездне. А может, просто посмотреть в глаза друг другу.

Нас трое. Трое посвященных в Тайну.

Страшную. И прекрасную.

Маша усмехнулась:

— Уже решили, каким будет семейное прозвище еще одной Марии?

Сын пожал плечами:

— Мия.

Смех:

— О, Mamma Mia! В Италии, конечно, оценят!

КОРОЛЕВСТВО ШОТЛАНДИЯ. ГЛАЗГО. ПОРТ. 16 марта 1937 года

Внизу шумел порт. Обычный лязг и прочее звукопредставление, которое обычно сопровождает всякого рода погрузочно-разгрузочные работы подобного типа. Находящиеся неподалеку Королевские верфи тоже добавляли свою порцию лязга и шума в общую какофонию. Стройка и постройка шли полным ходом. Строились эсминцы, прочие легкие военные корабли. Строились транспорты. Много. Очень много. В том числе и бетонные.

Да, они недолговечные. Но разве в этом вопрос? Их можно построить огромное количество. Дёшево. Пусть и на несколько рейсов. Пусть и на год эксплуатации (если повезёт), но разве в этом дело? Объемы. Объемы…

Князь Емец-Арвадский курил, сидя на пригорке. Курил, и смотрел на порт. Скоро домой. Государь прямо намекнул, что пора уже сдавать дела. Мол, ждут великие свершения и всё такое прочее. Но Анатолий прекрасно понимал, что ждёт его опала, и, если бог даст, она не слишком затянется.

Да, государь не любил неудачников. Даже если эти неудачники были среди его фаворитов. Точнее, особенно если среди его фаворитов. И там, где обычному выдвиженцу повезло бы и пропетлять, фавориту это совершенно не светило. Расстрелять не расстреляют, но…

— Что грустишь, Анатолий Юрьевич? Наши ведь выиграют?

Емец усмехнулся.

— Вне всякого сомнения, Яков Александрович. Вне всякого сомнения. Уж столько всего пережили, что и сказать страшно. Впереди Ирландия.

Кивок.

— Да. А за ней весь мир.

Усмешка.

— А куда деваться, Яков Александрович? Деваться-то некуда. Государь не потерпит.

Ответный кивок.

— И не простит.

— Это уж точно. Справедлив наш государь. Во всех смыслах. Поэтому только вперёд. И никак иначе.

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. ЕКАТЕРИНОСЛАВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. МАРИУПОЛЬ. 16 марта 1937 года

Порт шумел. И верфи шумели своим вечным и неповторимым лязгом идущих работ. Мариуполь. Один из целой цепи портов и верфей Юга России.

Таганрог. Мариуполь. Бердянск. Херсон. Николаев. Одесса. Бугово. Измаил.

Порты и верфи.

Сплошной портовой и судостроительный «стальной пояс» Юга России, прерываемый лишь многочисленными курортами, санаториями и базами отдыха. Многочисленные предприятия региона работали в круглосуточном режиме, обеспечивая верфи металлом, а порты отгружаемой продукцией.

Хлеб. Уголь. Сталь. Машины. Трактора. Танки.

Да, танки. И прочие бронемашины. Пушки. Много.