Книга Империя. Терра Единства, страница 122 – Владимир Бабкин

— Да, я все прекрасно осознаю.

— А что с вами за это сделают, знаете?

— Убьют, – легко ответил Риден. – Или мой клан за то, что я не отстоял честь своей королевы, или я погибну как мужчина на дуэли, или я неожиданно исчезну и найдут меня мертвым.

— И вы не боитесь? – усмехнулся Павлович. – Вас вполне могут из-под земли достать и под нее также быстро и положить.

Вздохнув, Риден спокойно и с достоинством ответил:

— Я пережил войну в Англии, имею боевой опыт, так что я знаю, что в смерти ничего хорошего нет. Но и в жизни, которая невыносима – тоже.

Слышу задумчивое бормотание Сергея Павловича:

— Судя по вам, вы человек принципов и законов чести… И за Родину готовы жизнь отдать?

— Разумеется, – без колебаний ответил молодой человек.

— И за свою королеву?

— Я верен её величеству. Я умру за неё.

Звучит с открытой угрозой. Опасно звучит. Но Павловича не смутить.

— Тогда пойдемте.

Раздался невероятно спокойный, полный чувства собственного достоинства голос Ридена:

— Разрешите написать письмо моей матери перед смертью?

На некоторое время повисло тяжелое молчание. Пока Сергей Павлович не перешел на тот самый стальной, угрожающий тон, из-за которого все студенты называли его «Падлович».

— Юноша, в отличие от войны, смерть у меня нужно еще очень постараться заслужить. Ох, как нужно заслужить, поверьте мне. Вам не понравится.

Павлович продолжил четкими и резкими фразами, ставить шотландца перед фактом.

— Скандала не будет. В соревнованиях вы участвуете с ЭТОЙ командой. На тренировки с Елизаветой Михайловной вы больше не попадете.

Жестокая усмешка.

— Не попадёте. Ей нужно готовиться. А вы… Вы будете тренироваться, отбывая наказание у меня лично. Несмотря на это, вы продолжаете учиться и делайте, что хотите, но если хоть одна, одна (!) оценка будет ниже «Выше всех похвал», ваше наказание станет еще хуже, чем я задумал.

— Это нарушает все правила чести и мои моральные принципы!

Слышу недобрый смех Павловича.

— Принципы? Вы серьезно? Юноша, я знаю, где вы учились и какие там испытания для вступления в клубы у английских аристократов. Рассказать во всех деталях, кто вы за этой маской чести на самом деле?! Или проглотите молча, как делали это в тех самых клубах?

— Я в тех клубах, о которых вы говорите, никогда не состоял!!! – в ярости выпалил Риден.

— Ни в одном… – с двусмысленной насмешкой произнес преподаватель. – Никогда и нигде. Конечно.

Раздался звук, похожий на легкое похлопывание по плечу.

— Пойдемте-пойдемте, лорд Крайтон-Стюарт… Я научу вас Родину любить. И ваше высокомерное лицемерие вылечу. И если вы трус – можете сразу застрелиться. Потому что только трус отказывается смотреть правде в глаза и принимать жизнь такой, какая она есть.

Павлович ласково-угрожающим тоном продолжил, а я так представляла, как он слегка закивал.

— Лорд Крайтон-Стюарт, вы не волнуйтесь слишком… Мы обставим вашу смерть запиской должного для труса содержания. А также добавим подходящие клубы в ваше досье, чтобы для Елизаветы Михайловны стало «роковой удачей» внезапное избавление от потенциального принца-консорта с таким неожиданно складно описанным и очень-очень грязным прошлым. Идёмте. Вам понравится. Наверное. Ну, исключать сей факт я не могу.

В коридоре раздались две пары тяжелых шагов, идущих в противоположном направлении. А я, закрыв глаза, сама не знаю почему никак не могла пошевелиться.