Книга Империя. Терра Единства, страница 165 – Владимир Бабкин

О, вот как заговорила моя девочка. Она реально акклиматизировалась в Германии. Что ж, имей в виду, папочка. Тебе с этим теперь жить.

Нет более ярых патриотов, чем пришлые. Маша тому пример. Загрызёт любого.

Можно предположить, что сейчас от Маси прозвучит вариация на тему: «Папа, дай денег».

— Если ты подумал о деньгах, то нет, я не об этом. Германия ещё не настолько нищая. У нас есть деньги.

У «нас». Забавно. Впрочем, чему я удивляюсь?

— Пап, у тебя ведь есть план? Я не хочу быть в ситуации, когда Германия гибнет на моих глазах. Но пока, я этого плана не вижу. Луи сделал глупость. Я не была тогда его женой, я бы не позволила. Но что есть, то есть.

У дочери явно накипело. Наверняка зять мой её оставлял беседы беседовать вовсе не в таком ключе. Но Мася не нуждалась ни в чьих соизволениях или решениях. Даже Лиза больше не нуждалась в моих ценных указаниях. По заднице (условно), конечно, я ей дать ещё мог, но она – настоящая королева. Нравится мне это или нет. Равно как и Мася – настоящая кайзерин.

Нравится мне это или нет.

— Да, план у меня есть. Конечно же.

Я встал рядом с ней. Мы смотрели в окно замка. Просто смотрели в окно.

Закурил. Хмуро вздыхаю.

— План? План есть, конечно. И ты его отлично знаешь. Главное в этом плане то, чтобы с тобой ничего не случилось. Ты можешь как угодно относиться к Германии, но лично меня рейх интересует постольку-поскольку. Как говорится, есть и хорошо. Или ты думаешь, что я променяю тебя на какую-то там Германию?

— Нет. Но, пап, мне плохо. У той же Вики забот куда меньше. Даже у Лизки меньше. Наша Германия расползается. Немцы несчастны. Я много езжу по стране. Я вижу. Улыбаюсь. Подбадриваю. Но вижу насколько всё ужасно. Я боюсь революции.

Да, тут спорить было трудно. Мои спецслужбы, конечно, докладывали, что сейчас угроза революции в Германии минимальна, но она есть всегда. Она есть в любой стране. А уж в стране воюющей…

— Солнце, у вас же не какая-нибудь разоренная многолетней гражданской войной Испания и не Китай. С чего паника?

— А нет паники. Просто я вижу, как Германии плохо. И как Луи плохо. Он ночами не спит.

Ох, детки-конфетки. А я много сплю ночами последние двадцать лет? Спросите у своей мамы, которая меня обхватывает ночами, пытается успокоить мою дрожь и мой ужас. Вам откуда это знать? Детки-детки. Может, мне психоаналитика завести? Чисто на полставки. Недорого.

Совсем недорого.

— Конкретно, что тебя смущает? Кроме «вообще».

Мася понуро пожала плечами.

— Я не знаю. Мне казалось, что я уже взрослая. Маме ведь было примерно столько же лет. Конечно, Луи просил меня поговорить с тобой о всяких там поставках. Список вон там, в папке. Но, честно скажу, я полностью потерялась. Как там справляется Лиза, я даже не представляю…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

САСШ, КАЛИФОРНИЯ, ЛОС-АНДЖЕЛЕС. 3 июля 1937 года

Ронни смотрел в калифорнийскую ночь. Раскуриваемая им трубка наполняла табаком воздух на лоджии его особняка на Холби-Хиллз. Год для него был удачным, удачным как никой ранее.

И полутора лет не прошло с тех пор, как он был всего лишь спортивным комментатором на радио в айовском Де-Мойне. А вот теперь он смотрит ночью с собственного балкона на море в кинематографической столице Соединённых Штатов. А всего лишь будучи на отдыхе, он удачно зашел на пробы… И сразу заметная, пусть и неглавная роль, а после неё не только гонорар, которого хватило на этот дом, и контракт от «Ворнер бразерс» – одной из самых успешных студий Голливуда.