Книга Империя. Терра Единства, страница 170 – Владимир Бабкин

— А у тебя неплохо, – по достоинству оценил папа обстановку за моей спиной.

— Спасибо, – натянуто улыбнулась, решительно закрывая бардак собой. – Кстати, а может быть, тебя покормить с дороги?

Отец лишь хмыкнул:

— Ты знаешь, а я бы и не отказался… Найдётся ли у тебя котлета? Только давай обойдемся пока без официального обеда. Я просто хочу есть и просто поговорить.

Я довольно кивнула и чмокнула отца в щеку:

— Специально для тебя я приготовила борщ по твоему рецепту, пюрешку, котлетки и мой фирменный шоколадный тортик… – заговорщицким тоном произнесла я.

Зная о моей любви к шоколаду, папа не удержался от ехидной фразочки:

— Уже запланировала референдум, чтобы переименовать свою страну в Шоколандию?

— Пап! – обиженно воскликнула я, уводя его на кухню.

Но как бы то ни было, приятно что здесь кроме меня есть кто-то еще. Хоть на один день.

Царственный родитель, как и в России, хвалил мою стряпню, также помыл тарелки после основных блюд, а потом за чашкой чая с тортом долго рассматривал то обстановку просторной кухни-гостиной, то меня, то громко хрумкающую вкусняшками Шоколадку.

— Хорошая у тебя квартирка, уютная, – слегка закивал отец. – А вот ты выглядишь не очень хорошо. Явно не спишь толком.

Я лишь слегка шевельнула бровью.

Да, не сплю. Могу назвать два десятка причин почему, и только две из них будут моими личными. Но папа явно хотел поговорить об одной из самых болезненных.

— Что говорят врачи насчет Ридена?

— Пап, ты же сам все знаешь…

— Знаю, а вот что ты думаешь об этом – нет.

А о чем можно думать, когда Риден написал два прощальных письма на тот случай, если он погибнет в Ирландии? Одно своей матери, а второе мне. А теперь… Мы по очереди приходим к нему и молимся в церкви о том, чтобы он пришел в себя.

Не говоря уже о том, что мне передали его личный ежедневник, где было у него много планов на мой счет. И просто ужасает мысль, что Рид, как и все люди, думал, что вся жизнь впереди, что он все успеет, а по факту…

Сжав десертную вилку в руках, пытаюсь говорить максимально спокойно.

— Любыми средствами, но я вытащу своего мужа с того света, – неожиданно жестко сказала я. – А потом заставлю переписать все его письма и сделать все, что мы запланировали.

Да, перед сном я ставила в его блокноте галочки и дополняла своими ценными указаниями.

— У вас все настолько серьезно?

— Угу…

Некоторое время отец молчал, явно не зная, что мне сказать, а после решил перейти просто к следующему пункту повестки семейного чаепития.

— Кланы, – опередила я его. – И они меня не воспринимают всерьез. Как и многие важные промышленники и прочие.

Отец, жуя очередной кусочек шоколадного торта, согласно кивнул:

— Да. И что будешь с этим делать?

Это еще одна причина, из-за которой я не сплю. Что можно сделать в четырнадцать, чтобы взрослые дядьки и тетки начали воспринимать меня как королеву?

С народом было проще, нужно было лишь решиться рискнуть жизнью и не опозориться тем, как страшно мне было на самом деле. Ну, и быть готовой к последствиям в случае неудачи и к кошмарам из-за того, что не так-то легко смириться с тем, что я отправляю своих людей на смерть.

Но народ я хоть как-то впечатлила, а вот знать этим фокусом не пронять.

— Пока я без тебя не справлюсь, – как очевидное признала я.