Книга Империя. Терра Единства, страница 74 – Владимир Бабкин

Что ж, он умный парень, а учёба в Звёздном добавила ему широту взглядов и понимание того, как устроен этот мир. А Викуся, став императрицей Франции, лишь добавила ему здравого смысла. Результатом стало окончательное вступление в Новоримский Союз и игра в мировую политику на правильной стороне. Ибо мы победим. Однозначно. И лишь упоротые слепцы в этом сомневаются.

А вот воротилы с Уолл-стрит уже нет. Не сомневаются. Неслучайно по всему миру сейчас столько скрытого движения среди тузов и их доверенных лиц. Идёт торг. Идёт согласование позиций и сфер раздела контроля/влияния. К нам тоже приезжают.

Оно и понятно – Единство и весь Новоримский Союз слишком весомые игроки на мировом финансовом рынке, а ромейский золотой солид все больше становится главной расчётной валютой не только в НРС, но и в торговле с Египтом, Эфиопией, всем Ближним Востоком, включая Тирус, в торговле с Афганистаном, Китаем во всех его проявлениях, включая Восточный Туркестан (Уйгурию) и Монголию, в торговле с Сиамом, Сунгарией, и всё больше с Японией, включая её Корею. А теперь, вероятнее всего, и Шотландия с тем же Уэльсом. В общем, практически вся Евразия (за исключением Нордического Союза, но и там движение есть) и чуть ли не половина Африки торговала через ромейские золотые солиды или вели договора, привязываясь к курсу этой валюты.

Разумеется, солиды ходили и в России, но мы сознательно продолжали политику сочетания мягкой и твёрдой валюты, избегая таким образом не только подводных камней и тупиков единой валюты, но и не допуская убийственной для экономики привязки всех денег к золотому стандарту. «Мягкий» рубль и «Твёрдый» солид, помноженный на взвешенную и мудрую политику Имперского Банка Единства, позволяли нам бурно развиваться и усиливать своё влияние по всему миру.

Я доиграл и отложил скрипку на столик.

Дочь вздохнула.

— Грустная мелодия. Можно?

Киваю. Лиза берет скрипку и начинает играть. Повторяет ту же мелодию. Почти без фальши и ошибок, хотя слышит её в первый раз. Что ж, абсолютный слух – это наше семейное.

Наконец она спросила:

— Как называется эта мелодия?

Хороший вопрос. В тему, прямо скажем.

— Свой среди чужих, чужой среди своих.

Лиза кивнула каким-то своим мыслям.

— Да, это точно про меня сейчас.

Что тут скажешь? Самое глупое сейчас – начать успокаивать пустыми ободряющими словами. Она – королева. Пусть ей всего тринадцать лет. Через два месяца ей будет четырнадцать. А там пару лет пролетит, и она начнёт уже править самостоятельно. Опираясь на парламент, знать и армию. И, главное, опираясь на свой народ.

Елизавета рассеянно окинула взором свой стол, на котором были разложены папки и фотографии возможных будущих консортов. Понятно, что ещё есть пара лет в запасе, но готовиться нужно уже сейчас. И будущего консорта готовить.

Нейтрально спрашиваю:

— Лично тебе кто больше по душе?

Лиза невесело усмехнулась.

— О, да, конечно, у королевы очень и очень свободный выбор.

— И тем не менее при всём богатстве выбора?

— Не знаю, пап. Чисто по-человечески мне больше по душе вот этот молодой человек. Не очень большая разница в возрасте, ему всего восемнадцать лет. Потомок королевской династии Стюартов, что важно для укрепления моих позиций в Шотландии. Но он католик, а католиков в Стране Чертополоха не очень любят, мягко говоря. Хотя, конечно, противоречия за прошедшие после Реформации века и поутихли.