Книга Империя. Терра Единства, страница 87 – Владимир Бабкин

— Как там Вашингтон? – спросил Бернард.

— Суетятся, сплетничают. В Белом доме правда не до того. Много нервов стоили эти выборы президенту Рузвельту, – ответил Герман, – он явно сдал, не уверен, что Фрэнки выдержит этот срок.

— Так, может, не ему его и тянуть, брат? – спросил Берни.

— Ему, ему. Эти качели с итогами по разным штатам, конечно, и здорового укатали бы, но уже ясно что большинство выборщиков за демократами, – успокоительно произнес Герман.

— Но ведь только их голосов недостаточно, – констатировал хозяин кабинет.

— Недостаточно, – согласился Герман, – но в этот раз прогрессисты не дадут себя уболтать республиканцам, как это случилось в двадцать восьмом…

— А демократам дадут? – с показным удивлением спросил Бернард.

— Дадут. За пост вице-президента, – ответил брат.

— А Гарнер? Он своего места этим желающим поделить наше богатство не уступит! – возразил Бернард.

— Вот тут похоже придется поработать нам. Не хотелось бы доводить до их встречи с Лонгом, скоропостижной, – с легкой досадой заявил Герман Барух.

— Берни, попросил бы ты уже чаю, – с усталостью в голосе попросил он.

— О! Прости, брат! У меня как раз есть твой любимый из Трапезунда – «Ромейский», – спохватившись заявил Бернард, нажимая на звонок.

Пока готовили и расставляли питейный сервиз и двухэтажный царьградский чайник, братья болтали о семейном. Собственно, присланный герцогиней Изабеллой Бернардовной Ольденбургской-Барух редкий, практически эксклюзивный, чай для любимого отца и дядюшки, и стал поводом и прологом дальнейшего разговора. Закрыв нишу, братья продолжили разговор, неспешно отдавая дань этому терпкому и пряному напитку.

— Как всё меняется, брат! Не думал я восемнадцать лет назад что нам придутся ко двору эти русские обычаи и напитки, – начал издалека Бернард.

— Ну они нам теперь не чужие. Я за пять лет в Константинополе и России даже немного начал ощущать себя русским, а уж твои дочь, а тем более внук, так уж и совсем, – ответил Герман.

— Но это не помогло нам понять, в чем секрет Михаила, брат, – Бернард переходил к сути разговора, – он всегда верен слову, но никогда не упустит своего!

— Мы его вроде подловили на тщеславии, подсунув ему корону Шотландии, но он и страну взял и от войны снова уклонился! – с некоторой горечью и легким восхищением продолжил Бернард.

— И не одну корону, Берни! Не одну! – отхлебнув чая, размерено сказал Герман.

— Тут ему не просто повезло! Эти дурни, бостонские «брамины»^[3], захотели сами играть. Вот и пришлось помочь Мише по-родственному. А то посчитал бы ещё что мы еще заодно с ними и старыми филадельфицами в этих глупых нападениях поляков на его фамилию участвуем! – уже с каким-то довольством ответил Бернард.

— Да, Берни. Зря это они. Великий Дом не может не ответить. Пусть теперь боятся. Мы же уже стоим с большой лопатой в ожидании своей доли в их наследстве? – ответил Герман спокойно.

— Стоим, Герми, стоим. Но и к бою готовимся. Плимутские пилигримы и первые семьи Виргинии тоже своего не упустят. Нам сейчас очень не помешала хотя бы одна из доставшихся Михаилу корон – британская, – констатировал Бернард и сам насладился чаем.

— Канада? – коротко спросил Герман.

— Да. Как оно сложится, только Миша и знает, – скривил улыбку Бернард Барух, – но нам, под этот шумок, северные территории в драке за Америку не помешают. Орлеанка готова отдать нам не только себя за корону. И это уже стоит того, чтобы выкупить её у Михаила!