Книга Крестная внучка мафии 2, страница 27 – Владимир Бабкин, Валерия Маркова-Бабкина

Я, конечно, надеялась, что меня будут встречать. Но как-то не рассчитывала, что встречающих будет настолько много.

Кто все эти люди⁈

А самое главное…

Что произошло за то время пока я была за решеткой?

29 июня. 8 утра

Виктория Волкова

В целом после прибытия на Сицилию моя жизнь наполнилась необыкновенными красками «вкуса жизни», но такой выход из-за решетки после трех суток в полной изоляции мягко говоря шокировал.

Не успела я и выйти за порог участка, как меня ослепили вспышки фотокамер. Десятки журналистов с микрофонами пытались пробиться сквозь охрану. А за ними просто сотни людей с плакатами, которые кричат что-то и скандируют.

Конечно, на итальянском. Конечно, я ничего не могу разобрать.

И я пред всеми… В помятом платье, резиновых тапочках, как никогда остро чувствующая, что я не мылась несколько дней и даже зубы не чистила.

— Летти… — в ужасе прошептала я. — Что происходит?

Явно наслаждаясь зрелищем, она со всем воодушевлением эпично произнесла:

— Революция. Народный бунт. Вся страна восстала в борьбе за справедливость!

Тут же став серьезной, она еле слышно добавила:

— В общем организовать митинги и протесты оказалось дешевле, чем давать взятки.

— Да, ладно⁈

— А ты думала в Италии просто так появились приюты для разведенных мужиков⁈ — шепотом ужаснулась она.

Она вдруг сложила руки в знаке мольбы:

— И еще… Вики, прости нас за то, что пришлось тебя чуть-чуть помариновать за решеткой… — искренне сказала она. — Клянусь, мы тебя не бросали и не собирались! Мне пришлось!

Проглотив ком в горле, я кивнула в знак того, что принимаю извинения.

Толпа журналистов уже спешила к нам и Летти мгновенно стала серьезной, как на съемочной площадке:

— Все. Работаем. Ты сейчас олицетворение борьбы феминисток против насилия и несправедливости.

Журналисты ослепляли вспышками камер и на перебой засыпали меня вопросами на итальянском. Но уровень начинающей не позволял мне понять что-то кроме отдельных слов, а потому за меня отвечала Летиция.

Приложив руки к груди, она произнесла настолько проникновенную речь, что даже не понимая ни слова, мне хотелось прослезиться. А следом будто из ниоткуда возникла мама Летти и Сандро, которая задушила меня в объятиях как родную.

Синьора Агата. Мама Летиции и Сандро

Синьора Агата в бежевом платье тоже что-то сказала на итальянском толпе и журналистам, тепло обнимая меня за плечи.

— Дочка, — тихо обратилась она ко мне по-английски. — Я знаю тебе было тяжело… Прости, но нужно еще немного потерпеть…

Как вдруг мне почти в лицо ткнули микрофоном и посыпались вопросы на английском:

— Синьорина Волкова, что вы можете сказать людям, которые стали жертвами насилия?

— Никто не имеет права вас обижать, — вырвалось у меня. — И тем более поднимать руку.

— Вы считаете на насилие нужно отвечать насилием? — выкрикнул кто-то со второго ряда.

Журналисты явно собирались задавать вопрос за вопросом, но Летиция уже увела меня.

— Так… Без самодеятельности, — шикнула она на меня. — Потом сделаем пресс-конференцию и ты ответишь на их вопросы строго по тексту. У тебя и так целый план работ на следующие недели.

— Я возвращаюсь на съемки? — вырвалось у меня.

— Ну, можно и так сказать… У нашего дедули есть для тебя работенка… Так что усердно работаем лицом.