Книга Революция, страница 106 – Владимир Бабкин

Иван бы давно им в глотки свинец налил, но Пётр Фёдорович указывал что надо «дать всем дуракам раскрыться» и пока только приглядывать. Михаил — Наследник в Регентство своё таких свобод не разводил. Многих на дыбу в те месяцы потаскали Контрразведка флотская да Тайная канцелярия. А Пётр Фёдорович как отмер так злопыхателей своих в имения ссылал или в Персию для поддержки союзных России Зендов. Только самых злостных отправили в заморские колонии с семьями. Ни одной дурной головы или, хотя бы, языка плахе не отдал!

Зря Государь так. Ой зря. Опять беда будет. И Ивана рядом с ним нет. Пока вроде с охраной государя справляются. Так за каждым не уследишь. И если свободу пересудам давать, так и совсем… Дай Бог здоровья, Государю! Отведи от него злую руку. А Иван? Иван Анучин, пока жив, на своём месте для страны и любимого Государя — Императора постарается.

* * *

Королевство Франция. Париж. Дворец Тьюри. 12 декабря 1792 года.

— Ваши Королевское Величество, — вырвал Людовика из задумчивости начальник караула, — к вам польский посол принц Корецкий с депешей.

Да уж, принц. Или, как там по-польски? Kniaź! Конституционалист… В Польше даже раньше Франции приняли конституцию! На вручении верительных грамот посол был с революционной розочкой в петлице. А потом, этот Пьер, во дворец почти и не заходил — шлялся по борделям и революционным клубам (что собственно одно и тоже).

— Ты не уточнял Анри, что нужно этому ребелле? — отозвался король.

— Нет, сир, но настроен он решительно.

— Решительно? Что ж мне не привыкать принимать решительных людей, — саркастически улыбнулся Луи, — зови его граф, и сам далеко не уходи.

После того как на похоронах сына Людовика парижане заставила одеть фригийский колпак, а до того пешком проводили из Версаля в Париж, король не боялся отдельных людей. Он боялся толпы. Когда-то это был его народ, но именно что был. Сейчас же в своём любимом дворце Луи с семьёй оказались в заточении.

Граф де Ларошжаклен вышел. Хороший мальчик! Как мало вокруг Луи осталось таких верных людей…

— Я, пожалуй, оставлю вас, — откладывая пяльца сказала Мария-Антуаннета.

Людовик уже хотел отпустить жену. Зачем ей это слушать. Но, вошедший имел другое мнение.

— Ваши Величества, — начал Пьер, — я хотел бы поговорить с вами обоими, это очень важно.

Князь Бестужев-Рюмин. На портрете за его спиной — маленький французский дофин.

Так вот значит? Беспардонно. Ребеллион (Бунт)! Но королева кивнула. Что ж. Ладно.

— С чем пожаловали, принц, Анри сказал что у вас что-то срочное.

— Здравствуйте, Ваши Величества, — начал польский посол, — у меня экстренное послание от моего отца.

Отца? Знавал Людовик его «отца». В отличии от «сына» граф Бестужев-Рюмин был галантным. Впрочем. Судя по фигуре русского и его лицу граф Мишель не был отцом Пьеру. Слухи что молодой русский дофин с сестрой и матерью нынешнего посла спал ходили давно. Елисавета Петровна знала в усладах толк, своего племянника в надёжные руки на обучение доверила. Собственно Полина де Турзель с той же целью Людовиком к своему дофину приставлена. Но тот ещё совсем мал, а русский Пьер был уже юноша. И вот результат… Не удивительно что Пьер III своему бастарду титул по жене его дал. Корецкие — младшая линия Чарторыйских кажется?