Книга Революция, страница 38 – Владимир Бабкин

Естественно, все Флагманские города соединяются между собой в единую сеть. Светотелеграф. Железная дорога. Имперские тракты. Речная система. Морские пути. Не сразу и насколько это возможно. Зато по плану, который расписан Кабинетом министров по годам и министерствам. Война конечно может нас задержать, но, и её мы планировали, да и план у нас не слепой закон, а руководство к действию.

Связь у нас исключительно военная. Частникам дозволялось строить от магистральных военных линий свои ответвления (за их счёт, конечно), но, в случае войны Ставка могла приравнять частные сети к государственным, заменив правило «пятая часть связи для нужд казны» на стандартную для государственных сетей «четыре пятых для нужд казны». И лишь пятую часть оставить для коммерческой связи. Владельцы получали от казны выплаты за пользование связи, так что в обиде никто не был. Но, и в частных сетях сидели военные связисты. Пятнадцать бригад Войск связи. Пятнадцать тысяч человек в мирное время. И пятьдесят тысяч в военное. Огромная структура. Потому и дозволил я строить частные сети с взносами военному министерству. И с содержанием военного персонала частных сетей за счет частных пайщиков. Правда, немного пока у меня в это частных инвесторов. Дело непонятное и быстро не окупается. Было бы больше, если бы на это мужиков отписали, да землицы прирезали… Но, индейская вам изба — фигвам. Так что, тяну пока за свои и государственные средства.

Телеграфные станции тоже центры роста. Каждая Башня связи (а их сотня на тысячу километров линии) — это тоже точка притяжения для всей округи. Под них менялись пути и дороги, строились постоялые дворы и почтовые станции с конюшнями. Возле особо удачных мест уже появились целые деревеньки, а кое-где даже возникли сезонные ярмарки и просто торжища. Причем финансовое участие в эти посёлки непосредственно казны было минимальным. Я вкладывал свои средства в интересные мне проекты, но, как частный инвестор. Наравне с прочими. Ну, почти «наравне», понятно. Но, получить САМОГО в совладельцы — это было невыносимо круто и было поводом для зависти всех конкурентов.

А как же нашествие Наполеона, меня могут спросить потомки. Во-первых, не факт, что мы допустим Наполеона или его аналог на территорию России. Знания даются нам, в том числе, чтобы подстелить соломку на повороте. Во-вторых, как и в советской классике, первые три пятилетки — предвоенные. Производство средств производства и всё прочее.

— А здесь что у нас?

— Здесь, Ваше Величество, собственно сама прачечная. Извольте видеть. Прошу.

Директор сделал приглашающий жест.

— Что ж, посмотрим-посмотрим.

Большой зал. Конечно, привычных мне по будущему стиральных машинок тут нет. Большие чаны. Механизированное помешивание воды со отстирываемой одеждой. Труба подачи и отвода воды. Приводы от стоящих за стеной паровых машин. Всё автоматизировано насколько это вообще может автоматизирована в век пара. Но, всё равно тяжелый мужской труд. По крайней мере, никаких сгорбленных прачек я не наблюдаю. Но, вроде, на последующей глажке и штопке женщины здесь задействованы.

Пока здесь стирают только рабочую одежду, полотенца из душевых и прочие задействованные на заводе ткани. Личную одежду по-прежнему стирают прачки. И здесь и в господских домах и поместьях. Дворяне-то мои трактора с косилками не очень рвутся покупать. Зачем им? И них крепостные есть. Они бесплатные. У крестьян же и рабочих нет на этот хайтек денег. Да и чем здешних, скажем, городских баб занимать? Так у многих хоть со стирки доход надежный. Одна машина заменяет двадцать прачек и куда этим освежённым женщинам потом деться? Крестьянам вот, тоже. Если я их сейчас «раскрепощу», куда им шагать? Земля-то у них помещичья… В город? Города не могут всех принять. Да и как в там без коровки, да и собственного своего хлеба?